Наймира заметно изменилась. Больше десяти дней в Сэнктиме, да и много суток дороги сюда, которая казалась бесконечной. Здесь она потребовала - Ардат посоветовал ей требовать, а не просить - временного приюта. Ей не отказали.
Не посмели ли или не пожелали - кто знает. Марил Ат Лав был для Ордена сейчас непререкаемым авторитетом, но о нём на тот момент ничего не было известно. Моргам оказал Наймире невиданный почёт - только Тамериан Чёрный переплюнул Сэнктим, но Наймира надеялась никогда больше не оказываться на таких приёмах.
Она много натерпелась. Иногда страх становится частью мировосприятия, и бороться с этим сложно. Человек может быть сильным во многих областях, но что-то внушает ему недоверие или даже ужас…
Сэнктим был безопасным, и Наймира не рвалась отсюда. Пресветлый Моргам не был человеком отталкивающим, но принцесса Ат Лав избегала бесед с ним. Кроме её брата, который и королём-то настоящим (по мнению Наймиры) не был, ещё ни один носитель знаков власти не прятал за улыбками и добротой что-то нелицеприятное…
– Я буду рада его принять.
Наймира не вздохнула, не воздела глаза к небу. Это всё можно было проделывать при Элинине сколько угодно. Конечно, Глэдгер выражал по отношению к ней невероятную заботу, но Ат Лав не могла отказаться от мысли, что он всё же ей чужой. Она ценила, что он готов был отдать за неё свою жизнь, но по сути это ничего не меняло.
Чужой.
Не враг. Нет, надёжный друг. Лучшая защита. Он напоминал о тяжёлой для Наймиры жизни в Алвалене, когда друзей не отличить от врагов. И возрождал в памяти женщины гвардейца Лера, с готовностью принявшего на себя гнев Тамериана, прикрывая их с батаром побег.
И он скрывает свою любовь за "безмерным уважением к смелой принцессе Ат Лав". Это формулировка Моргама, но она была уместна…
Ей здесь было немного скучно. Но не одиноко. Не было Элинина, но внутри рос ребёнок, грел её. Мысли о нём всегда были тёплыми мыслями, радостными. Блеск драгоценностей не сравнится с материнским счастьем.
– Да будет с вами Свет, ваше высочество, - Пресветлый не кланяется. Кланяются ему. Но Наймира входила в ряд исключений. Впрочем, ей сейчас было уже сложнее передвигаться, поэтому она не поднялась с кресла. На благородную даму она и сейчас-то не похожа, но оглядки в прошлое - плохое подспорье.
– Благодарю, Пресветлый Моргам, - она поцеловала руку Хранителя. На самом деле, настоящего лже-Хранителя. Они оба знают, что Света в нём столько же, сколько в предыдущем правителе Сэнктима, но обязательный ритуал это не отменяет.
– У меня письмо для вас, принцесса, - он разместился в кресле напротив. - От вашего брата.
Это мгновенно вырвало Наймиру из некоторой апатии. Радостные вести были более радостными, чем она могла предположить.
Моргам протянул ей свиток, перевязанный тонкой синей лентой. Печать с гербом Алвалена была в целости и сохранности. Наймира отметила это постольку поскольку, она всё равно была уверена, что никто не решится читать её почту.
– Я также рад вам сообщить, что подтвердились вести о победе войска Света, - продолжал Моргам. - Такея была защищена, погрязший в Ночи Эмералдмор - добит драттеренцами. Это безоговорочная победа!
– Это лучшая новость за долгое время, Пресветлый Моргам.
Такея. Наймира знала немного, что там творилось. Ей удалось разговорить молчаливого Ардата, не желавшего смущать принцессу тяжёлыми картинами. Но Наймира требовала правды.
– Я не буду мешать вам читать, - Моргам поднялся, и полы рясы зашуршали по полу. - Увидимся за ужином, ваше высочество.
– Благодарю, Пресветлый, - Наймира почтительно наклонила голову.
Сколькому всему учишься, что казалось далёким, смешным, ненужным, лишним, просто глупым! Ат Лав погладила пальцем печать. Глэдгер встал у дверей. Он как будто никогда не уставал, этот преданный алваленский лорд…
Он только не знал, что Наймира была решительно настроена уехать искать Элинина. Не сейчас, но позже. Пожалуй, когда их ребёнок уже родится.
А может, Элинин и сам её найдёт.
Она отвернулась от дверей, чтобы не смущать Ардата выражающей любовь улыбкой. Он тонко чувствовал её настроение, а Ат Лав, сколь ни привыкла быть безразличной к другим, не могла заставить себя спокойно огорчать его.
Элинина она простит. Этот дурачок наверняка сам не понимает, что его поступок мог бы оказаться непростительным. Батар всё меряет по законам давно покинутого Небесного Города…
"Дорогая сестра.
Мне сложно передать радость, испытанную мной, когда я узнал, что ты сейчас в Сэнктиме. Там ты можешь отдохнуть после всех сложностей, что выпали в последнее время.
Сила Дня оказалась на нашей стороне в этой войне. Прости меня, что не смог тебя защитить, что не бросился к тебе, когда ты была в опасности. Моим оправданием может разве что служить то, что в Такее мои обязанности были более тяжелы, чем когда мы жили с тобой до начала войны.
