— Знаю, — мягко ответил он, накрыв своей ладонью ее руку. — Я пытался убедить Джека написать лично вам, но он такой упрямый. У него свои замыслы, и он ни за что от них не отступится, даже если этого потребует здравый смысл.
— О да, вы определенно близкий друг Джека, раз знаете его так хорошо. Я тоже хорошо его знаю, Уолтер. Я знала, что он станет делать, когда вернется. Он будет себя вести так, словно и не уезжал. Как будто не было бракосочетания. Как если бы я все еще была ребенком, а не управляла Колтрейн-Хаусом много лет.
Она подняла голову и заглянула в непроницаемые глаза Уолтера.
— Колтрейн принадлежит мне, по крайней мере, наполовину. Это мой дом, мое единственное в жизни пристанище. Я люблю его всем сердцем. И Джеку — что бы он ни думал — не удастся так просто прийти и забрать его у меня.
— Значит, вместо того чтобы не пускать его в дом, вы решили пригласить его войти, будучи твердо уверенной, что он не примет ваших условий. Поздравляю, миссис Колтрейн. Вы поставили его в затруднительное положение. Даже я не смог бы сделать лучше, а я горжусь своей изворотливостью. — Он скрестил руки на груди. — А теперь, когда мы объявили себя друзьями и я льщу себя надеждой, что вы мне доверяете, что дальше?
— Дальше? — Мери была искренне удивлена. — Боже мой, понятия не имею.
Уолтер вынул букетик цветов из петлицы и понюхал его.
— Понимаю. У Джека есть план, который грешит множеством недостатков, но все же план, а вы идете туда, куда ведет вас ваше сердце или ваша боль. До чего же будет интересно наблюдать за тем, как будут разворачиваться события. Для этого стоило пересечь океан.
Только что пробило шесть часов и во второй раз прозвучал гонг на обед. Джек стоял в большой гостиной и вспоминал о разговоре, скорее, споре с Мери. Интересно, спустится она к обеду или спрячется где-нибудь на кухне, чтобы подсыпать яду в зеленый горошек, прежде чем миссис Максвелл подаст его к столу?
Он поднес стакан к губам и печально улыбнулся. Дерзкая девчонка. Он всегда сможет ее убить. Тихо подкрадется сзади, задушит, а тело спрячет в мешок и спустит в колодец. Таков был ответ маленькой Мери на вопрос: что мы сделаем с Ужасным Августом, чтобы отправить его на тот свет?
У Мери всегда множество необычных решений трудных проблем. В каком-то смысле Рыцарь Ночи был невольно подсказан ею, поскольку это она была влюблена в Робин Гуда и его славных товарищей.
Мысль о Рыцаре Ночи навела его на воспоминание об их последней вылазке и жалкой роли в ней Мери. Надо же, несколько часов назад это она дала ему такой отпор, что он, сраженный, обратился к бутылке, чего не делал много лет.
— Проклятое маленькое чудовище! Во все ей надо вмешиваться, — бубнил он себе под нос, попивая вино. После эля, употребленного в изрядном количестве в деревенском пабе «Лоза и виноград», вино вряд ли пойдет ему на пользу. — Как получилось, что такая милая малышка превратилась в сплошную головную боль? — Он упал в кресло и вытянул ноги. — А теперь она стала взрослой женщиной. Когда это случилось? Как это могло случиться? Господи, что мне делать со взрослой женщиной?
— Ох, Клэнси, он сам с собой разговаривает. — Клуни и Клэнси вошли в комнату. — Это плохой признак, как ты считаешь?
Клэнси склонил голову набок и глянул на пьющего Джека.
— Наверное. Он уже здорово пьян, Клуни. Вот что делают мужчины, когда женщины сбивают их с толку. Ныряют с головой в бутылку. Бедняга Джек. Но, в конце концов, сдается мне, все закончится хорошо. Помнишь, что сказал Бард: «Мужчины от времени до времени умирали, и черви их поедали, но случалось все это не от любви».
— Значит, он ее любит? Не думаю. Мне кажется, он хочет ее задушить. А вот и она, наша голубка, я слышу ее шаги. Скорее на люстру, Клэнси! Подальше от беды!
Клуни встал, оторвался от пола и, скрестив ноги, медленно поплыл вверх, в сторону люстры. Он поднялся на дюйм, но плюхнулся на ковер, обессиленный.
— Что-что, а этого я не ожидал. — Клуни нахмурил брови. — Очевидно, надо сконцентрироваться?
Он икнул. И исчез.
— Клуни, — позвал Клэнси с люстры, — где ты? Клуни выглянул из огромной китайской вазы, стоявшей возле камина. Ваза слегка покачнулась.
— Как это могло случиться? — удивленно спросил Клуни.
— Ты икнул, глиняная твоя башка! Ты всегда икаешь, когда пытаешься сосредоточиться. Гляди, Джек на тебя смотрит. Давай скорей сюда!
Клуни поспешил выполнить приказ Клэнси, но словно утратил свои навыки призрака — когда пытался взмыть вверх, ваза всякий раз качалась. После третьей попытки ему наконец удалось подняться и усесться на люстру.
Джек посмотрел на вазу, потом на пустой стакан и подумал, что пьянство — это одно, а вот галлюцинации — совсем другое.
