Кейт зашла внутрь. В очереди к кассе она то и дело бросала взгляды туда, где сидели Ханна и Том. Ханна заметила это и ободряюще помахала ей рукой. Кейт быстро просмотрела ценники травяных чаев, но решила от них отказаться. Заказала капучино, пирожное и, бросив два кусочка сахара в кофе, пошла обратно.
– Ну, расскажи мне, как у тебя дела, – попросила Кейт.
– Да рассказывать особо нечего. Прямо сейчас у меня состояние менопаузы. Я постоянно потею и раздражаюсь. Это ужасно, но это долго не продлится.
– Но выглядишь ты великолепно! – воскликнула Кейт, протягивая руку и касаясь рукава Ханны. Странное, инстинктивное движение, как если бы она надеялась украсть этой гладкости кожи и для себя. Ханна в ответ положила руку на плечо Кейт:
– А как дела у тебя?
– Я в порядке, – ответила Кейт.
В наступившей минутной паузе Кейт остужала кофе, а Том щебетал у Ханны на коленях. Кейт смотрела на прелестное дитя в объятиях своей старой подруги и чувствовала, как на глаза предательски наворачиваются горькие слезы. Она быстро наклонилась и вытерла их, надеясь, что Ханна не заметит. Но она, конечно, заметила.
– Ты плачешь?
Кейт кивнула, уже не сдерживая слезы.
– Я в порядке, точно в порядке. Это просто…
Платка не было, только маленькая тонкая салфетка на кофейном блюдце. Кейт высморкалась и выкинула салфетку, а Ханна протянула ей чистые: «Держи».
Когда Кейт немного успокоилась, Ханна продолжила разговор:
– Как Сэм?
– С ним все в порядке.
– А Кент?
– Тоже нормально.
– Что случилось, Кейт?
– Я просто чувствую… иногда я чувствую, что потерпела в жизни большую неудачу.
– В чем?
– Во всем. Вот сегодня у меня даже салфеток не было. У моей мамы всегда были салфетки. Это именно то, что должно быть у каждой мамы.
– Постой, – ответила Ханна. – Дай себе передышку. У тебя слишком много забот. Ты выглядишь усталой.
Она наклонилась к Тому и прошептала ему на ушко:
– Эй, послушай, ты ведь дашь своей маме передышку? Ей нужно поспать.
– Вот увидишь, – заметила Кейт, – твой малыш окажется беспробудным соней, у тебя с первого дня все будет под контролем.
Ханна рассмеялась.
– Посмотрим.
Кейт взглянула на Тома, чье внимание было приковано к гуляющей рядом собаке. Когда ему надоедало следить за ней, малыш переводил взгляд на раскидистые деревья, растущие на склоне Парламентского холма. Она вдруг вспомнила свой сон, в котором царили руины и разруха.
– Хан…
– Да?
– Мне вдруг стало страшно.
– Чего же ты боишься?
– Всего. Будущего.
Кейт потерла ладонью татуировку с пауком, то и дело попадающую под рукав.
– Я все время думаю о Люси. О том, где она сейчас.
– Неужели? Где бы она ни была, с ней в любом случае все в порядке. Кейт, соберись, у тебя есть Том. У тебя есть Сэм. У тебя своя жизнь.
– А что если это не моя жизнь?
– Что это значит, черт возьми?
– Я просто чувствую…
– Что? – в голосе Ханны послышалось нетерпение. – Что ты чувствуешь?
– Кейт!
– Они предложили сидеть с Томом раз в неделю. Тамсин, сестра Сэма. Мама Сэма.
– Но это же здорово. Бесплатный уход за детьми. Разве не поэтому ты переехала туда?
– Возможно, – согласилась Кейт и снова посмотрела на сына. – А что, если он станет таким же, как они?
Кейт видела, что Ханна словно отстраняется от разговора, складывая руки.
– Кейт, послушай меня, – сказала наконец Ханна. – Воспользуйся этой помощью. Посвяти этот день себе, поспи. И я думаю, тебе нужно обратиться к психологу.
– Зачем?
– А вдруг у тебя депрессия? – ответила Ханна. – Ты можешь себе помочь. Сходи к врачу, попей таблеток. Тебе нужно… поправляться.
Она подняла Тома и положила его обратно на колени Кейт.
– Ради Тома, если не ради себя. И еще, ему холодно, – заметила Ханна. – Тому холодно. Пойдем внутрь.
По адресу на обложке сценария Лисса приехала на пятнадцать минут раньше назначенного. Это была подвальная студия в Далстоне, спрятавшаяся в переулке между двумя турецкими ресторанами. В этот утренний час они были еще закрыты. Режиссер был на месте, он сидел в углу комнаты и с кем-то разговаривал. Лисса догадалась, что его собеседница – художница. Слишком уж сосредоточенно она склонила голову к масштабной модели декораций. Она оказалась ниже ростом, чем в первую встречу, с немного коренастой фигурой и легкой проседью в волосах. С десяток стульев были уже расставлены по кругу в студии для актеров. За ними располагался еще один ряд стульев для технического персонала. На столике дымился чайник. Молодая женщина с хорошо ухоженным лицом подошла и пожала Лиссе руку, представившись как Поппи.
– Рада познакомиться! Вот кофе, выпечка – угощайтесь.
Лисса бросила сумку на стул и подошла к столу.
– Гостеприимство вечным не бывает. Грех им не воспользоваться, – прозвучал голос.
Она повернулась и увидела мужчину примерно ее роста, стоящего рядом с ней.
– Бог знает, когда мы снова получим такое предложение.
В рычащем басе незнакомца слышался слабый северный акцент. «Ливерпулец?»
