Ожидание полностью

Саша включила лампу на прикроватной тумбочке. Внимательно посмотрела на свое заспанное лицо с темными подглазничными кругами, с углубившейся морщиной у переносицы; на свой поникший силуэт. Глаза слегка блестели, как от высокой температуры; на висках неряшливо завивались медные пряди, выбившиеся из растрепанного хвоста. Кожа на плечах и груди, когда-то излучавшая теплое молочное мерцание, теперь казалась совсем тусклой, землисто-серой.

Обескураженная этой ночной встречей со своим обликом в приглушенном свете лампы, Саша дышала медленно и тяжело. И ей чудилось, что зеркальный шкаф вместе с постылым отражением дышит ей в такт.

Ненавистное, жестоко обманувшее ее тело было по-прежнему здесь, по-прежнему сдавливало, запирало ее в себе. Улетев из Тушинска, Саша не превратилась в бесплотное и неуязвимое существо. Не освободилась от своей бесконечной внутренней тяжести. И не избавилась от болящих фантомных шрамов, оставленных ошибочным материнством.

Выключив свет, Саша завернулась в одеяло, закрыла глаза и горько усмехнулась собственной слепой наивности. Она вдруг почувствовала, совершенно ясно поняла, что никогда, ни при каких обстоятельствах не сможет стать привратницей Анимии.

Впрочем, Саша тем не менее обошла в поисках работы все туристические компании города. Даже те, что не выкладывали на сайтах с вакансиями никаких предложений. В большинстве случаев в ответ на краткое изложение Сашиных профессиональных чаяний менеджеры скупо и прохладно улыбались, разводили руками. Спасибо за проявленный к нам интерес, но, к сожалению, нет, удачи вам, большой удачи. В одной турфирме Саше не дали сказать и пары фраз: увидев в ее руках распечатанное резюме, молодой человек с румяным лицом, поеденным червяком недавней угревой сыпи, довольно резко заявил, что в новых сотрудниках на данный момент они не заинтересованы.

Однако в офисе анимийского представительства Frux-Travel Сашу выслушали на удивление вдумчиво. Внимательно просмотрели ее «весьма любопытное» и «грамотно составленное» сиви, в котором, конечно же, упоминались туроператорские курсы. И даже как будто искренне посочувствовали, что два года назад она не смогла воплотить в жизнь свою профессиональную мечту из-за «тяжелых семейных обстоятельств». О своем внезапном материнстве Саша предпочла промолчать, и «обстоятельства» ее тогдашнего разрыва с Frux-Travel так и остались неконкретными, расплывчато-туманными. Впрочем, на их детальном раскрытии и не настаивали.

Сашу принимала девушка с бледно-оранжевой помадой и густо напудренной растрескавшейся кожей, отчего ее лицо немного напоминало портрет на старинной фреске. Чуть позже к спонтанному собеседованию присоединился загорелый мужчина в слегка помятой рубашке навыпуск и длинном тонком пиджаке нараспашку. Они оба говорили участливо-мягким, дружелюбным тоном, приветливо улыбались, задавали лишь уместные и вполне ожидаемые вопросы. Похвалили Сашин эдемский, протестировали ее знание английского – и тоже одобрительно покивали. В конце собеседования девушка заявила, что вакансии, созвучной Сашиным ожиданиям, сейчас нет, но «огорчаться и демотивироваться не стоит». Они обязательно сохранят ее резюме и контакты для связи. Обязательно внесут ее в заветный список потенциальных сотрудников. И если подходящая вакансия когда-нибудь появится, если внезапно нарисуется среди рутинной предсказуемости, они сразу напишут или позвонят.

Саша прекрасно понимала, что это когда-нибудь может наступить через год или через два. А может не наступить никогда. И в ожидании хрупкого, эфемерного, отнюдь не обещанного счастья устроилась на временную работу – официанткой в пляжный сезонный бар.

Зарплата у Саши была смехотворно низкой и к тому же «черной». Но выбора не оставалось: возможность официального трудоустройства пока что маячила на большом отдалении, медленно растворялась в тумане неопределенного, очень зыбкого будущего. Чтобы ее приблизить, нужно было прежде всего избавиться от «нелегального» статуса проживания и получить хотя бы временные документы, что оказалось весьма непросто и совсем не быстро. И если во Frux-Travel Саше, вероятно, помогли бы с оформлением трудовой визы, то усатый бочкообразный хозяин пляжного бара не был расположен содействовать своим малозначащим работникам в миграционных хлопотах. Равно как и хозяева других баров, кофеен, стилизованных под таверны закусочных, захудалых отелей и хостелов, в которые Саша пыталась стучаться. И в которых ее встречали с вялым, чуть высокомерным равнодушием, предлагая условия еще менее сносные, чем у пляжного усатого толстяка. Помогать нелегальной иностранке заведения готовы не были. В итоге на дощатой барной террасе возле моря замкнулся порочный круг Сашиной «неофициальности», бессильной и топкой.