Ожидание смысла полностью

Она даже не заметила, когда конкретно это случилось. Ее жизнь стала слишком спокойной и пресной. Казалось, еще вчера она была на нервах из-за вероломства и ветрености мужчин, из-за нехватки денег, постоянного поиска заработка, с жаром обсуждала с подругами важные события своей и чужой жизни, разделяла с ними любовные неудачи, потом эти обсуждения как-то плавно сошли на нет, внутри все замерло, будто извне сделали прижигание жидким азотом и застывшая субстанция превратилась в абсолютный мрамор , который не страдал, не мучился угрызениями совести, не переживал по поводу утрат. Даже постоянная тревожность – верный ее спутник с тринадцатилетнего возраста, изменила ей, уступив место тупому безразличию. Хотя потери случались – умирали родные, друзей становилось все меньше, появлялись и исчезали из поля зрения незнакомцы, со временем не ставшие близкими. Она так и не встретила своего мужчину – не сложилось, хотя многие добивались ее, но ей становилось тоскливо от одной мысли проснуться рядом с этим человеком, или видеть его каждый день.

Подруги вышли замуж, разъехались по разным странам – кое-кто даже до Канады добрался, и связь, которую поддерживали многие годы, пока жили недалеко друг от друга, неожиданно прервалась. Расстояние все-таки убивает дружбу, разные интересы, ощущения, возникающие в разных культурных средах, не в состоянии долго существовать параллельно, постепенно растворяются в огромном пространстве, разделяющем людей.

– Может это болезнь Альцгеймера – не может же человек вдруг так без физиологических причин стать роботом, – думала она иногда по утрам лежа в кровати и вспоминая, что было накануне, когда все вчерашние события отчетливой картиной еще стояли перед глазами, но ничего из увиденного не оставляло глубоких надрывов. Где мои эмоции, где вкус жизни? Или это какая-то форма депрессии, в которой все плоско и ровно. Тревожило только то, что эта равнина теперь до конца дней, без взлетов и падений.

Она вспоминала как раньше, лет десять назад все вызывало волнение, даже банальный поход в супермаркет создавал ощущение значимости, и связанные с этой значимостью ожидания. Она одевалась, накладывала макияж, втягивала живот, делала легкой походку и выходила в мир. И этот мир радовался ее появлению, любил и баловал ее.

Она пробовала пить , как некоторые подруги, чтобы как-то расшевелится, но алкоголь почему-то оказывал угнетающее действие, от которого нужно было потом отходить два дня. При этом ожидаемого ощущения эйфории не возникало. Еще и лицо становилось похожим на сморщенный, полежавший на витрине персик.

Она глядела на себя в зеркало и предательское сознание упускало из поля зрения все нежелательное, оставляя на картине лишь крупные мазки – раскосые, выразительные глаза, идеальной формы губы без единого изьяна, красивые ухоженные волосы, аристократическую осанку.

Недостатки, связанные с возрастом взгляд не фиксировал и сложившийся в голове образ они не уродовали. В своих представлениях о себе она по прежнему была молодой, полной очарования и энергии, немного худощавой, элегантной девушкой, на которой все встречные мужчины и даже некоторые женщины задерживали взгляд.Однако, теперь на улице возникало ощущение пустого пространства – она больше не привлекала внимание, бессмысленно невидима и от этого ощущение беспомощности и отчаяния накатывало каждый раз, когда она оказывалась одна в городе.

Он появился неожиданно, как снег на голову. Она шла по Тверской с работы, отметив краем глаза несущееся навстречу тело, которое вдруг резко затормозило и окликнуло ее:

– Ирина, ты? Ну привет.

Она немного поежилась, от такой неожиданной фамильярности, но заставила себя улыбнуться.

– Ты как? Где? Сто лет тебя не видел. Какая же ты красавица!

Она не услышала привычной для слуха фальши и безразличия в словах, этот мужчина смотрел на нее, и в глазах его было неподдельное, настоящее восхищение, он весь светился от искренней радости, потому что встретил ее, даже взял ее за локоть, будто боялся потерять в толпе. Она же его помнила смутно, где-то, когда-то, в какой-то компании….

– У меня все хорошо, – ее голос прозвучал, как ей показалось, неестественно. Она опять заставила себя улыбнуться, но улыбка получилась какой-то мученической. Обычный вопрос – как дела, заставил сознание сделать мгновенный анализ действительности, и еще раз убедится, что дела, в общем, при видимой успешности – не очень, однако показать это старому знакомому, не позволяла гордость и правила хорошего тона.

И вдруг он притянул ее к себе, прижал, и поцеловал в губы, она ощутила волнение и дрожь его тела, свои давно забытые , связанные с такой близостью приятные ощущения, и бурю эмоций от раздражения, вызванного неожиданным вторжением в ее личное пространство, неприятия этого контакта, до сладостной покорности, так как обидчик был явно сильнее нее. Они стояли на тротуаре, а поток людей омывал их слева и справа, как остров, внутри которого два человека не могли разделиться, захваченные внезапно возникшим притяжением.