– Там видно будет, – озабоченно ответил он, – мало ли что.
– Как хочешь.
В останках дома, вероятно, ещё осенью развороченного бомбой, а нынче вдобавок взорванного снарядом, горели освобождённые от строительного мусора деревянные конструкции. Взрыв широко разбросал по двору обломки кирпичей, черепицы и щепы. Досталось и соседнему дому, особенно первому и второму подъездам. Осколки снаряда основательно исковыряли его стену, а ударная волна выдавила из нескольких окон дома, ещё не забитых фанерой, последние его стекла.
И тут и там наблюдалось оживление: во дворе уже три человека собирали деревянные обломки, а хозяева квартир с выбитыми стёклами спешно заделывали окна подручными материалами.
– Тут всё не так уж плохо, – удовлетворённо сказал мальчик. – Галка, давай насобираем здесь дровишек и пойдём. Тут уже близко.
– Хорошая идея, – отозвалась она.
Вскоре, насобирав по охапке деревянных обломков, ребята стучали в двери тридцать второй квартиры. Вовка долго ждать не стал, толкнул дверь. В сумраке прихожей у стены поблёскивали санки. Дверь из комнаты приоткрылась. В её проёме возникла худенькая фигурка в длинной вязаной кофте.
– Здравствуй, Санька, – сказал Вовка, – открывай двери пошире, видишь, дровишки несём.
Мальчик широко распахнул дверь. Ребята прошли в комнату. Электрического света едва хватало на то, чтобы не наткнуться на стул или кровать. В комнате градусов пять, не больше.
– А где мама? Где сестрёнка? – спросил Вовка.
– Мама ещё с хлебом не пришла, – ответил Санька. – А Анюта спит. Она уже не ходит.
– Вот беда. Давно печку топили?
– Давно. У нас все дрова кончились, – ответил малыш.
– Понятно, – сказал Вовка. – Санька, познакомься: это – Галя, мы давно дружим с ней. Ты здесь хозяин, так что помоги ей затопить печку, а я пока возьму санки и попробую ещё немного дров привезти, пока все не подобрали. Хорошо?
Вовка вопросительно посмотрел на обоих – те кивнули. Он достал из кармана фуфайки коробок со спичками, громыхнул ими и положил его на печурку. А сам поднялся и отправился за дровами. Спустя двадцать минут в комнату вошла Антонина и удивлённо остановилась. У печки, только ещё настраивающей свою жестяную глотку на ровное гудение, она увидела Саньку и незнакомую ей девушку.
– Санька, у нас гости? – спросила Антонина.
– Мама пришла! – воскликнул мальчик и, неловко поднявшись, заторопился к матери. – Это Галя… Вовкина.
– Очень приятно. А меня зовут Тоня. Здравствуйте, – уважительно кивнула Антонина.
– Здравствуйте, – поздоровалась и Галя.
– А где сам Володя? – поинтересовалась Антонина.
– Он пошёл дрова искать, – ответил Санька.
– Вот молодец. А у меня не получается их находить, вот и мёрзнем.
– Мама, есть хочу, – жалобно сказал Санька.
– Разевай рот – я вскочу, – отшутилась Антонина. – Ты, сынок, не один здесь голодный. Потерпи, родной. Я сейчас только переоденусь и кулешик сварю. Это быстро. Как раз и Вова придёт. Потом Анечку разбудим, и все вместе покушаем. Ладно?
Разобиженный Санька не ответил ей, но всё же поплёлся за ней на кухню. Чтобы ему хорошо было всё видно, он встал на стул. Антонина ловко налила в кастрюльку с литр воды, высыпала в неё три ложки ржаной муки. Подумала, и добавила ещё одну. Всё размешала. Вытащила из сумочки бумажный свёрток, развернула его. И тут в прихожей стукнула о косяк дверь, послышался лёгкий дребезг санок, шум полозьев. Все поняли: Вовка пришёл. Санька заторопился из кухни, а за ним вышла и Антонина.
– Здравствуй, Вова. – Она подошла к гостю и легонько приобняла его. – Ты опять выручаешь нас. Спасибо.
– Здравствуйте, тётя Тоня, – ответил Вовка и, посмотрев на малыша, сказал: – Санька, будь другом, пойди, подложи дров, чтобы воздух быстрей прогрелся. Возьми с санок дровинку.
Мальчик взял с санок обломок оконного переплёта и понёс его в комнату. Антонина зашла в кухню, Вовка – вслед за ней. Он вынул из кармана шоколад и протянул его хозяйке.
– Тётя Тоня, это вам с детьми.
Она отшатнулась.
– Откуда это?
Паренёк положил плитку на полочку с посудой.
– Нас угостили, честно. А у меня есть возможность угостить вас. И ничего дурного на этот счёт, пожалуйста, не думайте.
– Спасибо, – уронила слезу Антонина. И села на табурет. – Вова, как я устала, ты даже не представляешь. Мне так страшно. Чувствую, что теряю детей, и ни-че-го не могу изменить. Неделю назад, когда у Анечки отказали ножки, я была в таком отчаянии, что написала мужу всё как есть. А теперь кляну себя, зачем? Ведь ему и так не сладко на фронте…
– Ничего, – успокоил её Вовка. – Он мужчина. Воевать будет лучше.
Антонина в отчаянии сказала:
– Лишь бы только не стал нервничать. Он же у меня командир.
– Не переживайте. Всё будет нормально и у него, и у вас. Наши войска вчера взяли Тихвин, а это значит, что скоро и дорогу отобьют. И как только поезда к нам пойдут, так и дела у нас наладятся. Надо всего-навсего подождать немного.
– Ты прав, Володя. Надо терпеть, – вздохнула Антонина.
Она вынула из сумки полученный ею хлебный паек, показала ему.
