– Точно. А теперь ответь мне: што в вадзе сохне, а в печы мокне?
– Этого я точно не знаю, – произнесла она.
– Свечка, – с лёгкой усмешкой сказал мальчишка. – Хватит, наверно.
– Нет, – не согласилась девочка. – Давай до первой неотгадки.
– Ладно, – согласился Вовка. – Ну, слушай. Яки год цягнецца адзин дзень?
– Новый Год.
– Точно. А вот эта: у жываце – баня, у носе – рэшата, на галаве – пупок, адна рука и тая на спине.
Они оба рассмеялись.
– Чайник? – сквозь смех спросила Галка.
– Конечно, чайник. А дзе гарады без людзей, а рэки без вады?
– Не знаю. А где?
– Скоро сама догадаешься. Ну что, трудный у нас язык?
– Забавный. Мне кажется, он ещё более певучий, чем наш, – сказала Галя и, оглянувшись по сторонам, спросила мальчика: – А что мы ищем?
– Уже нашли, – указал он на молодую поросль трав на бывшем покосе. – Сначала крапивы нарвём, я мастеру обещал, а потом…
– Слушай, неужели он будет есть крапиву?
– Будет, – ответил мальчик. – И я буду, может быть, и ты.
– Я? С какой стати?
– Город в кольце и пока наши его не разорвут, есть нам будет нечего.
Она внимательно посмотрела на него.
– Ты хочешь сказать, что мы будем голодать?
Он кивнул. Её большие серые глаза сделались ещё больше.
– Да-да. Я тебя не пугаю, – подтвердил он. – Двадцать лет назад все это уже было здесь: и голод, и холод. Многие хорошо помнят это.
– Но у нас самая сильная армия! Ты что, не веришь, что она выручит нас?
– Верю, Галка. А ты знаешь, сколько людей в Ленинграде?
– Кажется, около двух миллионов, – озабоченно сказала она.
– Уже два с половиной, – уточнил Вовка. – И я могу тебе точно сказать: пока мы в мешке, нам всем будет не сладко. А сколько это будет продолжаться: десять дней, месяц или целую зиму – никому не известно. Поэтому я здесь и без крапивы отсюда не уйду.
– Ты, Вовка, осторожный, ну прямо, как старик, – уколола его девочка.
– Ничего, лучше поостеречься, чем потом локти кусать. А ты, если не заботишься о себе, нарви крапивы хоть для матери.
– А что мне потом с этой крапивой делать?
– В банке засолишь или кадушке. В крапиве, говорят, витаминов много, да ещё чего-то такого, отчего кровь хорошо сворачивается.
– А это ещё зачем?
– Раны быстрей заживают, – терпеливо пояснил Вовка.
– Да? – вдруг заинтересовалась девочка. – Тогда она нужна. А что ещё мы будем собирать?
– Погоди, осмотримся и решим. Чего-чего, а травы-то пока много, надо думать, наберём.
Примерно через час мальчик и девочка тронулись в обратный путь. Собранную траву она несла в двух матерчатых сумках, а он в обычном мешке, закреплённом на спине с помощью самодельных лямок. За то время, пока они рвали траву, мальчишка своими прогнозами о возможных трудностях все же внушил девочке беспокойство. Настроение у неё испортилось. Внезапно она остановилась и стала тревожно оглядываться.
– Ты это чего? – с удивлением взглянул на неё паренёк.
– Немцы летят, – с испугом прошептала она.
– Где? – завертел он головой. – Ничего же не видно, да и не слышно вроде, только дальнобойки садят.
– А я чувствую… воздух, он изменился, стал каким-то вязким, напряжённым. Она растерянно поставила сумки на землю. Глядя на неё, и Вовка сбросил мешок со спины. Вскоре послышался низкий, по-шмелиному густой нарастающий звук. А минуты две спустя высоко в небе стали появляться тёмные точки.
– Вот они, я же говорила, – сказала Галя. – А высоко-то как!
– Да их здесь целая туча! – сдавленным от волнения голосом воскликнул мальчишка. – Это «юнкерсы». А где же наши?
– Ох, и беды наделают… страшно представить, – Галя прижала пальцы к вискам. – И ведь не по одному разу налетают за день.
– Как саранча в перелёт…– потирая затёкшую от напряжения шею, растерянно произнёс Вовка. – И зенитки… молчат. А ведь давно пора заградительный огонь открывать.
Прошло ещё с полминуты и, наконец, среди этой грозной армады и значительно ниже её, стали появляться облачка разрывов. Что происходило там, в городе, ребятам было не видно, но они не могли не слышать неутихающий гром взрывов и многоголосье рыдающих сирен.
Вовка с ожесточением ухватился за лямки вещевого мешка и рывком забросил его за спину; Галина печально взглянула на мальчишку и тоже подняла сумки. Разговаривать им больше не хотелось. Пожалуй, только теперь они по-настоящему осознали всю опасность своего положения. Так, молча, они и дошли до посёлка.
Глава 2. Личный враг
Сентябрь только-только перешагнул свою середину и пошли дожди. Вовка сидел в мастерской, смотрел в окно и думал о мастере: «Как он там в такой сырости? Промок, поди, в своём окопе до костей. Уж вторые сутки льёт. А дождевик висит себе на вешалке…»
Где-то поблизости раздался взрыв, затем второй, третий. Мальчик вышел на крыльцо, прислушался: «Артиллерия. Хорошо хоть сейчас бомбардировщики не летают. А плащ всё-таки нужно отнести ему. Человек он немолодой, добрый. Я слышал: ополченцы где-то на южной окраине воюют, туда и надо идти. Только вот найду ли его? А всё же попробую», – решил он.
