Моуринью не раз демонстрировал необыкновенное чутье, когда его игрокам требовалась поддержка. Однажды он отпустил меня прямо в разгар сезона, когда заметил, что я абсолютно измотан и нуждаюсь в отдыхе. Он подошел и сказал: «Месут, ты отдохни пока. Развлекись немного. Пусть у тебя будет пара дней, когда ты можешь забыть о футболе и делать то, что тебе хочется».
На моей памяти так себя не вел еще ни один тренер. Он выводит меня из игры, чтобы я мог набраться сил. Обычно бывает наоборот, то есть тренер старается ни на секунду не отпускать от себя лучших игроков. Даже если силы игрока на исходе, тренер, скорее, задействует его, играющего не на все сто, чем вовсе откажется играть без него. А вот Моуринью заметил, что я был не совсем в порядке, отыграв несколько очень напряженных недель, и отреагировал самым удивительным образом. Через пять дней он позвонил, чтобы узнать о моем самочувствии. «Ну, как у тебя дела, получше? Как ты себя чувствуешь?» – поинтересовался он. Подобные расспросы – также большая редкость в мире большого футбола. Большинство тренеров ожидают от тебя бесперебойной работы. И если однажды ты даешь сбой, то это твоя проблема.
В тот ноябрьский понедельник «Барса», этот Mercedes с идеально пригнанными шестеренками, не просто обогнал нас, но и опередил на целый круг[13].
Гвардиола выиграл первый круг чемпионата Испании. Но, к счастью, у нас впереди было как минимум четыре матча, по результатам которых мы могли бы помериться силами с лидерами и сократить разрыв между нами.
В чемпионате мы шли вторыми, сразу за «Барселоной». В Кубке Испании мы добрались до финала. А в Лиге чемпионов стараниями Моуринью «Реал» добился выхода в четвертьфинал, чего не удавалось добиться девяти предыдущим тренерам в течение 2562 дней и 74 матчей. Семь лет подряд команда не поднималась выше ⅛. В четвертьфинале мы расправились с «Тоттенхэмом» и в итоге встретились в полуфинале с «Барселоной»; все предвещало знатную разборку.
Иными словами, в течение 18 дней должно было состояться сразу четыре «эль класико». Что означало четыре боя Гвардиоло против Моуринью. Четыре раза мы должны были помериться силами, которые все еще были явно неравны; несмотря на огромную работу, проведенную Моуринью в «Реале», он только начал диагностику и ремонт этого Ferrari. Ему еще только предстояло разобрать его до винтика и вновь собрать. Он все еще находился в поиске идеального тюнинга. И разумеется, в поиске слабого места звездной команды «Барселоны».
В конце концов он нашел лазейку. Глядя со стороны, Гвардиола казался непревзойденным мастером посвящать всего себя работе с командой, достигать предельной концентрации в работе и бросать все силы на подготовку к встрече с очередным соперником. Он был занят только делом и не распылялся ни на что другое.
Тогда как Моуринью склонил его к обратному. Ему удалось отвлечь его внимание, прикованное к следующему матчу, и постоянно причинять ему беспокойство. Он сделал так, чтобы, отвлекаясь, каталонец терял силы. Моуринью прекрасно справился с тем, чтобы измотать Гвардиолу и «Барселону», вместе взятых, сбить с толку и перетянуть их на еще один фронт работ. Параллельно он внушил нам стойкое желание раз и навсегда разделаться с «Барселоной».
«Если ты хочешь показать, на что ты способен, не всегда нужны враги, но неплохо, когда они есть, – любил повторять он во время моего пребывания в составе «Реала». – Прежде всего, когда ты достиг определенных высот и испытываешь соблазн расслабиться». И я это прочувствовал. Я никогда не воспринимал игроков «Барселоны» как врагов, но меня буквально преследовала мысль о том, что должен их разгромить. Во время каждой игры чемпионата я думал примерно так: неважно, с кем мы встречаемся на этот раз, но мы ни при каких обстоятельствах не должны проигрывать, иначе «Барселона» продвинется вперед. Я рисовал себе в воображении, как они злорадствуют из-за потерянных нами очков, и эти мысли делали меня еще решительнее настроенным на победу.
Я никогда не воспринимал игроков «Барселоны» как врагов, но меня буквально преследовала мысль о том, что должен их разгромить.
Еще в бытность игроком «Шальке» я осознал, как серьезно воспринимается обязательство перед фанатами одолеть «Боруссию». В Бремене я узнал, насколько велика неприязнь к «Гамбургу». На моих глазах немецкая пресса просто выворачивалась наизнанку перед нашими встречами, пытаясь разогреть и без того накаленную обстановку. До меня доходили отголоски словесных перепалок, которыми обменивались в Дортмунде и Гельзенкирхене, которые адресовали на берега Везера с берега Эльбы и обратно. Но все это не шло ни в какое сравнение с «классико».
Отчасти потому, что масштабнейший матч в мире становился еще интереснее благодаря противостоянию двух тренеров на кромке поля.
