А потом она несется вперед. Расплавленная от горячечного бега кожа отрывается от костей, разлетается, повисая лохмотьями на ветках деревьев или капает вместе с потом на устланную листьями тропинку. Грудь снова сжимает, девочка борется за каждый глоток воздуха. Мышцы ее напряжены, зубы сжаты, руки стиснуты в кулаки, ноги подгибаются. Мыслями она возвращается в школу: нет, она больше не бежит, а просто сидит на земле, читая книжку, а вокруг прыгают мячи, отлетающие от сетки. Ну а потом зрение ее начинает затуманиваться, как виньетка на фото.
Снова чей-то силуэт. Кто-то гонится за ней через чащу. Хочет схватить ее. Поступь лап беззвучна, но она знает: леопард тут и ему ведомо то, что она бежит по тропинке среди леса. И этот невидимый попутчик, словно сон на грани пробуждения, синхронизирует ее движения со своими.
Озомена дышит жадно, спутанно. В груди вдруг появляется легкость, распространяясь все шире, размытость тает, все вокруг становится четким и ярким. Мимо нее несется сплошная зеленая стена из листвы, но теперь она может дышать с такой же легкостью, как если бы просто гуляла. О, какой восторг и удивление! Озомена изрыгает из себя лающий смех. Она обрела новое, более совершенное тело и знает, что если сейчас остановится, то лишится всего этого.
Опять этот голос, обращенный к той части Озомены, которая уже начала свыкаться со своей дикой сущностью. Напряжение спало, ее стремительное движение сдувает с кожи остатки пота. Наклонив голову, Озомена несется вперед, раскрыв ладони, растопырив пальцы, ноги ее пружинят, превращая бег в прыжки. Боковым зрением она видит, как плавно бежит леопард, поддразнивая ее. Рот Озомены открыт в неистовой радости. Она бежит так, как никогда прежде, а из ее глаз потоком льются слезы.
Впереди она видит овраг, где железистая земля оплыла под воздействием эрозии. Если сейчас резко остановиться, то она переломает себе все кости.
И она чувствует, как начинает парить в воздухе. «
Овраг уже под ногами, он огромен, она не справится.
Озомена делает последний рывок…
…И опускается на мягкую глинистую землю.
Первый порыв – проверить, цела ли голова. Второй порыв, когда она видит над собой пульсирующее фиолетовое небо, – вскочить на ноги и оглядеться. Но несмотря на жгучее желание впитать в себя окружающий ландшафт, Озомена знает, с какой столкнулась угрозой. Ведь сейчас она не находится внутри леопарда, а значит, незащищена и более уязвима, чем в прошлый раз. Озомена видит в отдалении дерево, под которым в прошлый раз обнаружила плачущую девочку. Ветви дерева протянуты вверх, словно в желании обнять небеса. Озомена пытается определить, с какой именно стороны она появилась, но понять не может. Она стоит, притаившись, вслушивается в тишину. Сердце пульсирует даже в кончиках пальцев рук и ног. А еще она где-то потеряла свои парусиновые туфли. Голыми подошвами ног Озомена чувствует дыхание земли, что прогибается под тяжестью ее тела. Кровь гудит в ушах, словно волны, бьющиеся о прибрежный утес. Озомена бежит в сторону дерева.
Над головой кружит птица и громко трубит. Окпоко. Птица летит чуть впереди, летит в сторону дерева, взмахи ее крыльев овевают Озомену ветерком. Озомена несется во всю прыть, но окпоко все равно успевает раньше. Усевшись на ветку, птица снова издает трубный клич. Озомена бежит, прижав подбородок к груди, взмахами рук прорезая воздух. В отдалении, сквозь аметистовые переливы воздуха, она видит небольшой холмик. Добежав до дерева, девочка трогает руками ствол и выступающие из земли корни, но ничего не происходит. Птица крякает – видать, так смеется.
– Лучше бы объяснила все толком, – говорит Озомена, удивляясь своему спокойному голосу. Окпоко снова крякает, и Озомена подходит к холмику. Он возвышается над ее головой и увенчан шпилем, словно церковь, а шириной он с трехстворчатый шкаф, что стоит дома в ее комнате. По коже вдруг поползли мурашки, потому что холм этот оказывается муравейником.
