— Что за день! — воскликнул он, смеясь. — К слову сказать, мы должны спуститься вниз к нашим гостям — они нас ждут.
— Зачем? Я не хочу служить мишенью для их отравленных стрел.
Ричард принял высокомерный вид, но глаза его искрились:
— Зачем ты сбежала с приема, как последняя трусиха?
Девушка вздохнула, откинулась на спинку кресла, вытянув прямо перед собой ноги, и приняла удобное положение, не выпуская из рук бутылку. Ричард любовался ее свободной позой, ему было приятно видеть, как женщина ведет себя столь раскованно и естественно, не смущаясь в присутствии мужчины.
— Если нас долго не будет, то, в лучшем случае, наши родственники перебьют друг друга и все наши неприятности останутся позади, — весело заметила она.
— Но у Сент-Джеймсов численное преимущество, их по крайней мере в два раза больше, — напомнил ей Ричард.
— Зато на моей стороне горожане! К тому же тетя Беатрис стоит десятерых. — Она весело рассмеялась. — Знаешь, нам все-таки стоит спуститься, чтобы посмотреть, как она сцепится с твоей тетей. Вот уж пух и перья полетят!
— Да. — Ричард тоже захохотал. — Это будет кровавая схватка!
Внезапно кто-то ахнул за его спиной. Ричард повернулся, не вставая с кресла, и увидел в дверном проеме горничную с разинутым от изумления ртом.
— Какого черта вам тут надо? — не совсем любезно обратился к ней Ричард.
Перепуганная служанка переводила взгляд с выбитой двери, которая висела на одной петле, на пострадавшее зеркало, и растерянно пробормотала:
— Я… я пришла узнать, не нужно ли чего миледи.
— Миледи ничего не нужно, — раздраженно ответил ей Ричард; ему не понравилось, что девушка с любопытством смотрела на расслабленную, удобно устроившуюся в кресле Чентел, которая не соизволила даже взглянуть в ее сторону.
Внезапно Чентел ожила и, указав Ричарду взглядом, в котором плясали озорные огоньки, на свою бутылку, подняла вверх три пальца. Ричард усмехнулся:
— Не обращайте внимания. Нам сегодня больше уже ничего не нужно, вы свободны!
Служанка поспешно присела в неглубоком реверансе и обратилась в бегство, на лице у нее был написан такой ужас, будто она стала свидетельницей римской оргии. Ричард состроил ей гримасу, но потом снова переключился на Чентел:
— Как я вижу, вы находчивая женщина, миледи!
— Миледи, миледи! — передразнила его Чентел. — Черт побери, мне надо попрактиковаться в светских манерах! — Тут она громко чихнула, пробормотала, что ей необходимо принять еще целебного средства, и снова отпила из бутылки.
— О, нет ничего проще! Просто копируй мою мать, и ты сможешь одним только взглядом заставить трепетать и заикаться любого представителя высшего общества!
— Даже короля? — дерзко спросила Чентел.
— Осторожнее, моя дорогая, это граничит с государственной изменой! — предупредил озорницу Ричард.
Она застонала:
— О боже, именно это и довело нас до этой развязки!
Ричард в тот самый момент вдруг явственно осознал, что ситуация ему вовсе не кажется ужасной. Его это несколько удивило, он потряс головой, думая, что он просто здорово набрался, и сказал:
— Может быть, все сложится гораздо лучше, чем сейчас кажется.
Чентел чуть не захлебнулась шампанским. Откашлявшись, она выпрямилась в кресле и, бросив на него суровый взгляд, произнесла надменным голосом, подражая его матери:
— О нет! Ты же знаешь, что это мезальянс!
— Но ведь моя мама не знает, что у невесты есть блестящие перспективы! — Ричард не хотел, чтобы она вспомнила об оскорблениях, которые ей пришлось выслушать не один раз в этот нелегкий для нее день; ему очень нравилась Чентел счастливая и озорная.
— О каких перспективах ты говоришь? — переспросила она в полном недоумении и чихнула.
— Ну как же! Ты разве забыла о сокровище Ковингтонов! — Он нагнулся к ней и проговорил театральным шепотом: — Это и есть настоящая причина, из-за которой я на тебе женился. Я сумел обмануть тебя, но Тедди меня раскусил!
Чентел моментально подхватила его игру, лицо ее засияло:
— Как я могла забыть? Я же состоятельная женщина — по крайней мере, с большими надеждами. А вы, милорд, — просто негодяй и охотник за приданым…
Они посмотрели друг другу в глаза, Ричард замолчал, я Чентел мгновенно затихла. Было слышно лишь неровное дыхание. Ричард почувствовал, что им овладевает желание поцеловать эту раскрасневшуюся от шампанского женщину с растрепавшимися волосами. В первый раз она назвала его негодяем смеясь, а не пылая гневом! Господи, как он хотел ее поцеловать! Но он не желает слышать ругательств в свой адрес, этого он не выдержит. Ричарду ничего не оставалось, как взять себя в руки. Он отвел глаза и спросил:
— Расскажи мне, пожалуйста, что представляет собой сокровище, ради которого я на тебе женился?
Чентел вздохнула, но трудно было понять, был ли это вздох облегчения или разочарования.
