Неясным желаньем томилась душа!..Она молода, и притом хороша!'«А этот глупышка!..»—и пылкая ОляПурпурные губки кусала до боли.«О, жалкий святоша, дитя… идиот!»Но тут прилетел к ней на помощь Эрот
7
Плутовка ведь знала с шестнадцати лет,Что толку в безусых особого нет.Недаром она подсмотрела однажды,А может быть (кто ее знает?), и дважды,Как в этой беседке, у самой скамьи,Прислуга творила амуры свои.
8
Как кучер Марину любовно ласкал,Ей в очи глядел и в уста целовал…И слушала Ольга их речи украдкой,Истомы полна непонятной и сладкой,Боясь от влюбленных глаза отвести,Дыханье в своей затаивши груди.
9
И, крепко обняв ее девичий стан,Сергей поднимал голубой сарафан,О чем-то просил он под пение пташек,Чего-то искал между беленьких ляжек..Она защищалась: «Сережа, ведь грех!»Потом поцелуи и сдержанный смех.
10
А чудная ночь так тепла и душна!В сорочках однех уж и он и она;Они улеглись, он ей ноги раздвинулИ вдруг под живот что-то длинное вдвинулИ стал ей все глубже и глубже совать,Она же прерывисто, часто дышать.
11
С тех пор протекло уж немало годов..У Оли была уж толпа женихов;Но сердцем ея не забыта картина,Как кучер Сергей и кухарка МаринаНа воле вполне отдавались любви,И пели над ними в кустах соловьи…
12
И Оля-плутовка решила, что ейТакого блаженства не даст Гименей,Что в выборе мужа должна быть свобода,Что замуж не выйдет папаше в угоду…И только таила надежду в груди:«О, если бы так же мне ночь провести!»
13
И вот над красавицей сжалился рок.Но как он коварен и вместе жесток!Ни ласки, ни взгляды, ни запах сирени —Ничто не могло повлиять на тюленя.Чего же он хочет? Чего же он ждет?И вот к ней на помощь явился Эрот.
14
Весь вздрогнул поручик… Амура стрелаНаправлена верной рукою была!..И сжата в безумных объятиях Оля:Все чувства, все страсти рвалися на волю!.А Ольга; о, хитрая бестия! ВмигК нему на колени всем корпусом — прыг!
15
Поэт растерялся… Но хитрый ЭротО прелестях Оленьки сладко поет:— Мой милый, как шли мы сюда по тропинке,Совсем промочила свои я ботинки;Сними их! — Плутовка сама бы могла,Но дело она политично вела.
16
Гусар наклонился… дрожащей рукойШнурки развязал у ботинки сухой.О, дивная ножка! Бессмертный Пракситель,Ты б сам удивился, великий учитель;Так мог ли в восторг от нея не придти,В ком сердце лет двадцать лишь бьется в груди?
17
— Я буду царицей, ты — милым пажом, —Сказала она, оглядевшись кругом. —Пусть кров не богат, но зато он радушен,Ты должен мне быть как царице послушен!Шинель на полу в уголке постелиУдобней, чтоб двое улечься могли!
