На руках у меня был очередной труп — второй человек, убитый в моем доме. Местный серийный убийца ударил снова, выбрав очередную мою подругу. Копы вспомнят обо мне, ведь так? Я посмотрела на царапины, которые Эми оставила на моих руках. У нее под ногтями остались кусочки кожи и моя ДНK. Я уверена, что следы последней остались и на месте убийства Дакоты, но у меня не брали образец. А это убийство произошло в моем собственном доме. Я могла бросить тело еще где-нибудь, но ее родные знали, что она поехала ко мне. Неважно, что я наплету, детективы исследуют меня всеми возможными способами.
Я в полной жопе.
Эми еле заметно пошевелилась, и я услышала хрип. Слезла с нее и перекатила подругу на спину. Ее грудь вздымалась, и я прикоснулась к запястью, проверяя пульс.
Она была без сознания, но пока жива.
Я облегченно вздохнула, но радость не продлилась долго. Конечно, сучка была жива, но, едва очнется, станет проблемой, возможно даже посерьезней, чем труп. Эми придет в себя в синяках, с полосой от шнура на шее. Конечно, она вспомнит, что я жестоко ее избила, а потом попыталась задушить. Все после того, как она обнаружила бумажник убитого в моей сумке.
Так ли это хорошо, что она не умерла?
Когда Эми пришла в себя, я посадила ее в кресло, которое принесла из кабинета. Привязала руки к подлокотникам и зафиксировала ноги внизу. Взяла свои грязные трусики из корзины с бельем, запихнула ей в рот и заклеила его липкой лентой. Принесла кучу инструментов из гаража. Села на кровать к ней лицом и смотрела, как ее веки вздрогнули и распахнулись. Она не сразу поняла, что происходит. Моргнула, попыталась пошевелиться, увидела веревки на своих руках. Ее лицо озарилось пониманием, сразу же сменившимся ужасом. Эми заерзала, замычала, покрасневшие глаза заблестели от слез.
Я встала, держа в руке отцовский охотничий нож. Солнечный лучик пробился сквозь шторы и упал на лезвие. Оно засверкало, как драгоценность из фильма. Поймало свет и метнулось к щеке Эми, приговаривая ее к смерти. Она снова заерзала, попыталась вжаться в кресло, чтобы хоть на дюйм оказаться подальше от меня. Ее лицо порозовело, как у свиньи, мокрое от соплей и черных слез. Ранка на лбу почти не кровоточила, но рубец распух и уже начал менять цвет. Светлые волосы на затылке были в крови, засохшей темными сгустками.
Я покачала головой:
— Ох, Эми. Что же мне с тобой делать?
Она замычала в кляп.
— Ты поставила меня в адское положение, — сказала я, расхаживая перед ней. — Просто адское.
Она вновь замычала, пытаясь что-то сказать.
Я подошла к ней.
— Если хочешь поговорить, я сниму ленту. — Эми кивнула. — Закричишь — перережу горло.
Она кивнула еще раз. Я отодрала ленту и вытащила трусики у нее изо рта. Эми глотала воздух, и я поняла, что из-за плача у нее забился нос и дышать с кляпом было трудно.
— Пожалуйста... Ким... не...
— Не что?
— Не делай... мне больно...
— Ты поставила нас в жуткое положение.
— Это ничего...
— Что ничего?
— Бумажник... мне на него плевать... правда.
— Да?
— Да. Что бы ни случилось... это не мое дело.
— Ясно. А что, как ты думаешь, случилось, Эми?
Она покачала головой, слезы покатились из глаз.
— Что бы ни случилось с мистером Блэкли... откуда бы у тебя ни появился бумажник...
— Я его убила.
Эми зажмурилась, ее грудь вздымалась и опадала.
— Тебе все еще плевать?
— Да! — заревела она. — Плевать! Я никому не скажу! Правда.
Эми открыла глаза и посмотрела на меня:
— Это же я. Твоя лучшая подруга. Тебе не нужно этого делать. Ты же знаешь, что я никогда тебя не выдам.
— Хочешь узнать, почему я его убила?
— Нет.
— Нет?
— Уверена, у тебя была причина.
Я похлопала лезвием по ладони.
— Пожалуйста, — умоляла она. — Я никому не скажу. Как будто ничего этого не было.
Я знала Эми достаточно долго, чтобы понять: ей нельзя доверить малейший секрет. Даже если она говорила искренне, язык у нее был без костей. Кроме того, Эми обязательно отомстила бы за шрамы на своем прекрасном теле.
Я была в тупике. Оставшись в живых, она позвонит в полицию. Мертвая приведет копов к моей двери. Даже если я спрячу труп, они сразу явятся ко мне. Вот и все. Конец игры. Я подошла к кровати и устало на нее опустилась — тяжесть моего положения давила на плечи. Я глубоко вздохнула, мысленно проклиная Эми и саму себя.
Может, стоит поджечь дом и сбежать?
Тебя найдут.
Может, убить Эми и избить себя, а потом позвонить в полицию и сказать, что убийца ушел, не успев меня прикончить?
Слишком много улик против тебя.
Может, я могла бы...
У тебя в холодильнике человеческие органы. Ты была связана со всеми убитыми, а Эми — твоя лучшая подруга. Ты виновна, беременна и обречена.
