Оззи Осборн — один из самых известных рок-музыкантов планеты. Его образ и песни знакомы миллионам людей, а билеты на концерты моментально раскупают по всему миру. «Великий и ужасный» Оззи породил множество мифов о себе — о том, что он откусывал головы живым летучим мышам, тратил больше денег на наркотики, чем на запись альбомов, о сатанизме, алкоголизме и многом другом. В своей книге Оззи Осборн расставил все точки над «i» в своей уникальной манере. Каким бы зловещим Оззи ни казался на сцене, его острое чувство юмора и самоирония делают эту автобиографию настоящим кладом для любого ценителя рок-музыки. «Они говорили, что я никогда не напишу эту книгу. Ну и черт с ними, потому что вот и книга. Теперь мне остается только что-нибудь вспомнить…». Он вспомнил все, что смог, и книга этих воспоминаний получилась невероятно увлекательной и личной.Вы узнаете:Как Оззи пришла идея начать музыкальную карьеру;Как он со школьным другом мастерил самодельные бомбы;Как провел два месяца в тюрьме еще до совершеннолетия.Редакция выражает особую благодарность за помощь при создании книги Алексею Певчеву.
Я хотел бы посвятить эту книгу всем своим поклонникам. Это благодаря вам я прожил такую удивительную жизнь. Благодарю вас от всего сердца.
Да благословит вас всех Бог.
И я не забуду еще одного особенного парня, который так много для меня значил, — мистера Рэнди Роадса, светлая ему память. Я никогда тебя не забуду и надеюсь, что когда-нибудь где-нибудь мы снова встретимся.
Они говорили, что я никогда не напишу эту книгу.
Ну и на хер их — потому что вот и книга.
Теперь мне остается только что-нибудь вспомнить…
Твою мать. Я вообще
Разве что вот это…[1]
Мой отец всегда говорил, что однажды я сделаю что-нибудь важное. «У меня есть предчувствие на твой счет, Джон Осборн, — говорил он мне, осушив несколько бутылок пива. — Ты либо сделаешь что-то очень особенное, либо попадешь за решетку».
И мой старик оказался прав.
В первый раз я загудел в тюрьму в неполных восемнадцать.
Ограбление — вот за что меня скрутили. Или, как было сказано в протоколе, «кража со взломом имущества общей стоимостью в 25 фунтов». По нынешним деньгам это примерно три сотни фунтов. Прямо скажем, не ограбление века. Я воровал всякое дерьмо. Потом возвращался и проделывал то же самое снова и снова. Однажды мне приглянулся магазин одежды «Sarah Clarke's», который находился недалеко от моего дома в Астоне. Во время первого взлома, схватив несколько вешалок, я подумал, что смогу загнать это барахло в пабе. Но забыл взять с собой фонарик, поэтому оказалось, что я спер детские слюнявчики и ползунки.
С таким же успехом можно было пытаться загонять собачье дерьмо.
Так что я вернулся и на этот раз стащил 24-дюймовый телик. Но он оказался слишком тяжелым и свалился и мне на грудь, когда я перелезал обратно через забор за магазином. Около часа я не мог даже пошевелиться, просто лежал в канаве с крапивой и чувствовал себя полным идиотом. Под наркотой я был как Мистер Магу[2], это да. В конце концов мне удалось сбросить с себя телик, но пришлось его там и оставить.
С третьей попытки мне удалось стащить несколько рубашек. И даже пришла в голову блестящая идея надеть перчатки, чтобы работать как настоящий профессионал. Единственная проблема оказалась в том, что у одной перчатки не было большого пальца, так что я оставил идеальные отпечатки по всему магазину. Через несколько дней, когда копы пришли ко мне домой, то обнаружили и перчатки, и кучу барахла. «Перчатка без пальца? — сказал коп, застегивая на мне наручники. — До Эйнштейна совсем немножко не дотянул, да?» Примерно через неделю состоялся суд, на котором мне влепили штраф в сорок фунтов. Это оказалось больше, чем у меня было за всю мою жизнь. Я никак не мог их заплатить, если только не ограбить банк… Или не одолжить у отца. Но мой старик отказался помогать.
«Я честно зарабатываю свои деньги, — сказал он. — С чего бы мне отдавать их тебе? Пусть это станет для тебя гребаным уроком».
— Но, папа…
— Ради твоего же блага, сынок.
Разговор окончен.
Судья приговорил меня к трем месяцам в тюрьме Уинсон Грин за «неуплату штрафов».
Если честно, когда я узнал, что сяду в тюрьму, то от страха чуть не наложил в штаны. Уинсон Грин представляла собой старую викторианскую тюрьму 1849 года постройки. Работали там отъявленные ублюдки. Даже главный тюремный инспектор страны позднее признавался, что Уинсон Грин — самая жестокая, вонючая, беззаконная гребаная дыра из всех, виданных им ранее. Я умолял отца заплатить штраф, но он настаивал на том, что пребывание в тюрьме, возможно, наконец научит меня уму-разуму.
Как и большинство подростков, которые совершают преступления, я просто хотел произвести впечатление на своих дружков. Думал, что круто быть плохим парнем, и старался им быть. Но передумал, как только попал в Уинсон Грин. В комнате приема сердце у меня билось так громко и часто, что я решил, будто оно выскочит из груди прямо на бетонный пол. Охранники вытряхнули всё у меня из карманов, положили в маленький пластиковый пакет — кошелек, ключи, сиги, — и хорошенько посмеялись над моими длинными мягкими каштановыми волосами.
«Ты понравишься парням в блоке H, — шепнул мне один из них. — Приятного душа, сладкий пирожочек».
Я понятия не имел, что он имеет в виду.
Но очень скоро понял.
