-Мы неправильно начали. Но пока все еще можно изменить.
-А если я не хочу ничего менять?
Телефон как всегда не вовремя. Включила громкую связь.
-Ты мое письмо видела?
Ну, мама, мой временный домашний телефон дала.
-Видела, Виктор, мой ответ не меняется. Если ты что-то наобещал, сам и выполняй. Как переломы?
-Заживут. Ты бы видела, как я его отделал.
-Видела, точней вижу, Игорь передо мной стоит, и переломанных конечностей я у него не наблюдаю. Так что не ты его, а он тебя отделал.
-Ага, передай ему, что я на него в полицию заявление подам, будет сидеть.
-Подавай, только ты тогда точно будешь лежать, два метра вниз.
-Ты слышала, он мне угрожает!
-Убейте друг друга и оставьте меня в покое.
-Еще раз позвонишь, пальцы переломаю, носом будешь номер набирать.
Виктор даже не попрощался, трубку бросил.
-Что ему от тебя надо?
-На работу зовет.
-А другую найти не может?
-Не хочет. У меня анкета подходит. Инвестор формалист, сам же знаешь, что у нас функционал должности очень редко соответствует, у меня редкое сочетание нужной должности и функционала, в левых компаниях не работала, больших перерывов в работе не было. Если через две недели он команду не представит, с него деньги снимут.
-Он не понимает «нет».
-А ты понимаешь?
-Это другое.
-То же самое.
-Нет, я думаю о нас.
- О, как. И что же ты о нас думаешь, подожди, не рассказывай, я сяду, а то ещё упаду с перепугу.
-Садись, в ногах правды нет. А я рядом.
"Маразм, какой-то маразм, он будет сейчас пытаться меня убедить, что у нас есть будущее, короткое, очередное квартальное".
Он просто обнял меня и не отпускал. Мне хотелось вырваться, потом разрыдаться, но я просто прильнула к нему, и впервые за последние недели почувствовала покой.
-Мне нельзя.
-Что нельзя?
-То, что ты хочешь нельзя.
-Нельзя, так нельзя, я же могу просто рядом лежать.
-А сможешь?
-Смогу.
-Минимум два месяца.
-Подожду.
-Никаких запасных вариантов, вот заодно и узнаем, сколько ты выдержишь.
-Я знаю, что жду, солнышко, никаких запасных вариантов. А как ты догадалась, что я сплю с Аминой?
-Все просто, если женщина считает мужчину своей собственностью, ее выдает поведение, а она уверена, что ты ее. Немного снисходительности во взгляде, ты же уже никуда не денешься, у многих еще такая материнская забота проскакивает, неразумный же мальчик, а нее классическое «дождалась, взяла измором», немного превосходства во взгляде типа «баб много, а он в итоге со мной», но и прочей мелкой ерунды, которую женщины замечают.
-Тут ты ошибаешься.
-Есть только один способ узнать права я или нет.
-Какой?
-Расстанешься с запасным вариантом, всю правду и узнаешь.
-А если твое предсказание про ножницы сбудется?
-Получишь по заслугам.
-Но ты же меня пожалеешь?
-Нет.
-Жестокая.
-Дикобраз.
-Солнышко, просто лучики иногда обжигают.
-В тебе погиб поэт. Боже, я опять влезаю в сделку с тобой.
-Нет, солнышко, ты даешь нам шанс быть вместе.
-Только почему меня не покидает ощущение, что я опять оказалась в ловушке.
«Как всегда, права!». Расставание шло не так, как я думал.
-Ты не можешь меня просто так выкинуть! Ты мой! Ты меня любишь! Как ты можешь забыть, что было все последние три месяца!
Амина кричала, плакала, опять кричала. Объяснять, что все последние месяцы в своей постели представлял другую женщину бессмысленно. А ведь мне казалось, что мы давно все обговорили и никаких иллюзий у нее не должно быть. Ошибся. Я успел перехватить ее руку, надо было ножик для бумаг убрать в ящик стола. Боль отрезвила Амину, в ее глазах появилась привычная покорность и готовность все принять. Ей не мужчина нужен, ей нужен хозяин, который будет контролировать ее, приказывать, иногда гладить. Я нашел ей другого хозяина.
Странные отношения, мы были вместе, он рассказывал мне о себе, пытался узнать обо мне, искали общее и находили различия. Он приезжал на выходные, иногда мог приехать среди ночи, побыть со мной час-два и опять вернуться в Москву. Я почти восстановилась после метотрексата. Стройка шла своим чередом, периодически происходили какие-нибудь мелкие неприятности, но глобальных срывов уже не было.
Середина мая, после праздников все вернулись в рабочий ритм. А меня решили из него выбить. Мама захотела навестить меня и вправить мне мозги, Витичка так и продолжал быть ее лучшим другом, и они вместе переживали за меня неразумную. Телефон, как обычно, не вовремя.
-Привет, солнышко.
-Привет, Игорь.
-Я скоро будут.
-Не приезжай лучше.
-Что случилось?
-Ничего, набег родни в лице мамы.
-Ничего, дорогая, мы это выдержим. Нашим мамам будет о чем поговорить.
-Нашим?
-Ага, моя тоже решила узнать к кому же я уезжаю.
-Спрячусь-ка я в подвале.
-Для меня плед прихвати.
-Договорились.
Утром я с ужасом ждала встречу родственниц. Они вдвоем радостно прошлись по моей готовке, кулинария не мой конек. Потом нашли общую и неисчерпаемую тему – дети, кто из нас более неразумен. После нескольких часов перечислений кто из нас чего учудил за жизнь, наши мамы стали чуть ли не лучшими подругами. Нам все же удалось сбежать из объятий родительниц, правда, далеко за полночь.
-Забронировал номер в гостинице.
-Какой ты предусмотрительный.
