теперь, казалось, что достаточно было не возобновлять старых
связей, да поменьше шляться без дела по району. Но чисто на
подсознательном уровне к неизбежной встрече я всегда был го-
тов, эта встреча просто пока откладывалась и висела над моей
головой как Дамоклов меч судьбы.
Холодным осенним вечером прямо на скамеечке, где я курил
у своего подъезда, меня накрыла толпа из восьмерых старшаков
60
с деревянными дрынами и арматурой в руках. То, что в амери-
канских бандах считается ритуалом инициации, для меня стало
церемонией выхода, выпускным вечерком так сказать. Без лиш-
них разговоров я получил первый удар штафетом в затылочную
часть головы, который, кажется, сильно раскроил мне кожу под
волосяным покровом, и когда вскоре я уже оказался повержен
на землю, я явственно и вплотную почувствовал приближение
конца. Ей-богу меня бы запинали на смерть, если бы Султанбек
вовремя всех не разогнал. Хоть он и был сильно пьян, как и все
остальные, с ним одним можно было вести хоть какой-то диалог,
он один мог и хотел со мной разговаривать. «С пацанами на-
всегда», сказал он мне на прощание. И старшаки ушли, раство-
рившись в темноте туманного вечера, исчезли из моей жизни.
Я же побрёл на ближайшую колонку в квартале от двора, чтобы
сполоснуться. Когда я подошёл, я заметил, в тусклом свете фона-
ря, что вся куртка разбухла от тёмной влаги. Я снял её и начал
выжимать. В каменный желобок колонки из куртки хлынула моя
кровь. Моя расплата с районом. Во мне стойко росло зародивше-
еся ещё во время гоп-стопов отвращение к этому повседневному
насилию, бывшему тогда нормой жизни в Алма-Ате, к этой ничем
неоправданной, бессмысленной жестокости, к садизму издева-
тельств силы над слабостью.
Я поступил в ВУЗ почти сформировавшимся пацифистом и
там ушёл с головой в учёбу. Все три вступительных экзамена я
сдал на пятёрки. Мне понравилось открывать для себя новое, ра-
ботать над рефератами и эссе, прирастать знаниями, культурно
обогащаться. Внутри ВУЗ был чем-то вроде престижной спецш-
колы, Алма-Ата пацанская была в нём представлена лишь эпи-
зодически, студенты знали о ней лишь понаслышке, словно они
были из другого мира, и я постепенно начал отходить от прежней
жизни. Можно сказать, что после нервного напряжения послед-
них лет, я здесь просто отдыхал душой и расслаблялся. У меня
сложились хорошие отношения с куратором моей группы, вче-
Альберт Спьяццатов
рашней выпускницей того же ВУЗа – мы с ней сошлись на почве
интереса к французскому экзистенциализму.
Той же осенью, ещё во время первого семестра, я как-то за-
стал в аудитории всех одногруппников поголовно занятых запол-
нением заявки на конкурс, по объявлению в газете, на участие в
международной программе студенческого обмена. Ещё пару лет
назад нам с Федяном перспектива путешествия за границу каза-
лась невероятной. Я просто не поверил, что место в этом конкурсе
может достаться простому смертному, и в итоге оказался един-
ственным, кто такую заявку подавать не захотел. Тогда куратор,
узнав об этом, попросила меня задержаться после третьей пары,
и буквально заставила меня заполнить соответствующую анкету
и сдать эту заявку, как все. Она сказала, что верит в меня и что у
меня есть все шансы. Я всё сделал, всё заполнил, как надо под-
писал и со вздохом облегчения вышел на улицу. Каково же было
моё удивление, когда через пару недель выяснилось, что я един-
ственный из группы прошёл по конкурсу! Так, я смог впервые в
жизни выехать за бугор, в Англию, на учебный курс в колледже с
неполным пансионом. Англичане тогда уже сновали здесь повсю-
ду, став пионерами инвестиционной деятельности и прочих видов
экономической колонизации в Лавразии. Они даже придумали
внешний вид денег для новообразованного государства. Из Алма-
Аты в сторону Великобритании, с падением Железного занавеса,
тогда устремились встречные потоки – сначала капиталы на счета
в Сити, а за ними толпы нуворишей, представителей вчерашней
партократии, бизнесменов и студентов, в число которых волей об-
стоятельств влился и я.
2.
Я попал по распределению в город Поштаун на южном по-
бережье Англии, на проживание в местную семью. Это была
обыкновенная деклассированная английская семья, измотан-
62
Теряя наши улицы
ная алкоголизмом и безденежьем. Папаша, преждевременно
вышедший на пенсию из-за перенесённого инсульта, часто
любил рассказывать про 1964-й год. Оказывается, у них тогда
было почти всё как у нас – мы, наверное, отстаём от англичан
лет на 20-30. Только у них между собой непримиримую войну
вели банды модов и рокеров. Джек был старым рокером – в
юности гонял на мотоцикле в кожаной куртке и слушал амери-
канский рок-н-ролл. У него до сих пор в гостиной висел портрет
Элвиса Пресли, под которым он просиживал большую часть
суток в своём инвалидном кресле-каталке. В городе, кстати, всё
ещё хватало древних рокеров, у них даже был свой паб на набе-
режной, считавшийся самым опасным в городе, потому что пару
лет назад в нём произошло убийство. Я иногда захаживал туда,
