Паб полностью

Пожилой мужчина.(Так же, разрушая театральность происходящего.) Знаете, многие наши знаменитости, когда уже хватает денег и на наркотики, и на то, чтобы излечиться от них, — эти самые знаменитости, они любят обращаться к народу, особенно на какой-нибудь церемонии типа Оскара! Критикуют политическую систему, призывают к чему-то... а мы не запрещаем, и, знаете, почему: наши психологи постарались и объяснили, давно уже всем объяснили, — все понарошку! В телевизоре клоуны, а в кино или на сцене — куклы! Все понарошку!

Мужчина в кимоно. Мы тоже позволяем человеку быть богатым, и даже знаменитым, сходить с ума, вещать, как оракул, но! Но только в пределах своего роскошного дома... У нас есть целое шоссе с такими домами... Я вам больше скажу, многие наши знаменитости считают свой огромный дом — всей планетой, а своих друзей — всем человечеством, особенно это свойственно писателям и режиссерам! Вот это мы поощряем!

Мужчина в синем костюме.(Выбегает к двум другим, также пробует заговорить без театральной интонации, но у него не получается.) Да... героя нет... политиков можно критиковать, мы даже поощряем критику самих себя, чтобы у народа не было лидера...

Мужчина в кимоно. Да, у нас нет героя, поэтому наш конец света может отложиться... (Возвращается за стол. Американец следует за ним.)

Мужчина в синем костюме. Но ведь обратились именно к нам, — может быть, мы и есть эти герои? (Также возвращается за стол.) Просто мы этого о себе не знали, были заняты, нам некогда было подумать о самих себе, о конце света, и о нашей роли во всем этом... героя нет, но мы есть... значит, конец света реален?

В заведение входит отец. Он несет заказ женщины-проповедника.

Отец.(Расставляет на столе блюда.) Все в порядке?

Мужчина в кимоно. Все в полном порядке!

Отец. Еще что-нибудь будете?

Мужчина в синем костюме. Нет, спасибо...

Пожилой мужчина. Счет, пожалуйста...

Отец. Счет? Нет, нет, нет... С вас я денег не возьму...

Мужчина в кимоно. Да перестаньте, сколько мы вам должны?

Отец. Нет, нет, нет, даже не настаивайте, потом как-нибудь...

Пожилой мужчина. Да когда ж потом?..

Отец. Ну мало ли, может, еще увидимся, тогда уж заодно и расплатитесь...

Отец уходит.

Мужчина в синем костюме. Ну и ладно, все равно у нас денег нет...

Пожилой мужчина.(Показывает на стол.) Посмотрите, кальмары!

Мужчина в кимоно. И карамельный мусс!

Мужчина в синем костюме. И карамельный мусс!

Пожилой мужчина. Она уже давно ушла! (Решительно придвигает тарелку с кальмарами, ест.)

Мужчина в синем костюме. Может, она еще вернется?

Мужчина в кимоно. Главное, что мы уже не вернемся... (Начинает есть карамельный мусс, замечает вожделенный взгляд англичанина, передает мусс ему, тот ест.)

Мужчина в синем костюме. А вообще, вам не кажется, что нас здесь банально искушали?!

Мужчина в кимоно. Да?

Мужчина в синем костюме. Конечно! Может, и никакого конца, действительно, не будет! Искуситель, ведь он сколько веков старался, все всем портил, это ж была его прямая обязанность — а ничего не смог, вот и решил на нас свалить, да? Вы подумайте, раз обращаются к нам с такой просьбой, значит, сами не могут! И если они ничего не могут, то мы — тем более! Посмотрите, — вы когда-нибудь догадывались, что кто-то переливает океаны, что половина нашего государства невидима?! А как работают наши консулы?! И это только малая часть того, что происходит у нас под носом, а мы, наивные, верим в то, что действительно кем-то и чем-то управляем!

Пожилой мужчина. Да? Пожалуй, вы правы... И знаете, вот эта ваша мысль об искушении... это очень повышает самоуважение, — не каждый день тебя искушают...

Мужчина в синем костюме. Ну да, перестаньте, меня по десять раз за день: то налоги повысить, то национальную валюту поменять, то еще что-нибудь...

Пожилой мужчина. У, если так, то я просто ежедневно искушаюсь! Каждый день Пентагон докладывает о странах, где еще нет демократии, а я им говорю, подождите, демократия, — это ведь не домашний кинотеатр, нельзя ее где попало устанавливать!..