Мужчина в синем костюме. Нет, мне это все не нравится, особенно теперь, после ваших слов... Мне никому ничего доказывать не надо, да и вам я не советую... время все расставит по своим местам, — что мы делали, с кем боролись, правы не правы... пусть потомки парятся! Напишут учебники, снимут кино про нас... как-нибудь облагородят, отшлифуют... (Встает, наклоняется к лежащему мужчине, помогает ему подняться.) Мы с вами попали в историю, а значит, пусть пройдет время — а сейчас даже и не пытайтесь оправдываться, никому ничего не докажете, только в очередной переплет попадете, — мало вам книжек про вас, юмористических! (Оба усаживаются.) Я вот даже жене своей не могу ничего доказать, на все огрызается, на малейшие замечания, — попросил, вчера только, колготки после стирки не развешивать над ванной попросил, я, когда лежу, — они надо мной висят, носками вниз, я не могу, у меня тело чешется, когда они носками вниз на меня показывают, а сегодня опять развесила, говорит, где мне их сушить? На кухне?.. Родной человек, а понять не может, что у меня тело чешется от ее привычки...
Со стороны кухни в паб выходит мужчина спортивного телосложения в светлой куртке. В его руках две горящие свечки. Мужчина проходит к столу с табличкой «Reserved», ставит свечки напротив двух других мужчин.
Мужчина в куртке. Простите, я опоздал, — у меня шофер глухонемой, я ему адрес всегда на листочке пишу. Когда в чужой стране, очень много времени уходит, пока толком нарисуешь маршрут... (Ищет стул, чтобы сесть рядом с мужчинами, но для него стула нет.)
Пожилой мужчина. Я думал, хотя бы вы не приедете!
Мужчина в куртке. Почему же? (Уходит к барной стойке, берет там стул, возвращается.)
Пожилой мужчина. Ну как же! Бред ведь полный! Полный ведь бред!
Мужчина в куртке. Ну и что! Вы же приехали, я думаю, что мы теперь тоже можем, в свете наших новых взаимоотношений, мы теперь можем поступать как вы, даже в бред верить... (Встает позади мужчин, резко проталкивает между их стульями свой стул.) Хотя, конечно же, верим мы не в бред, мы, вообще, верить стали, у нас этому теперь много внимания уделяется, поэтому я здесь просто обязан был появиться! (Садится.)
Мужчина в синем костюме. Чтобы проверить?
Мужчина в куртке. Что?
Пожилой мужчина. Веру...
Мужчина в куртке. Я здесь, потому что ничем от вас не отличаюсь, и когда вы все это поймете, когда научитесь разговаривать на равных с теми, кого считали не такими, как вы, тогда вы поймете, что мы — такие, как вы!
Мужчина в синем костюме. Давайте без вот таких вот словесных ловушек, я уже наслушался сегодня от жены!
В зал выходит совсем круглый мужчина — то есть у него круглое лицо, круглое тело, поэтому он круглый. Мужчина одет в черные брюки, белую рубашку с коротким рукавом. Еще на мужчине усы и бабочка. Круглый идет к столу, недовольно оглядывает посетителей, вдруг охает, прячет табличку с надписью в карман, расплывается в нарочито приветливой улыбке.
Круглый. Здравствуйте!
Все. Здравствуйте.
Круглый. Какая честь для меня... я вас узнал, а потом не поверил, потому что нигде про то, что вы придете ко мне, нигде не писали, ни в одной газете, которую я читаю. И спецслужбы меня не проверяли до вашего появления, поэтому я и сейчас не верю, что это вы.
Пожилой мужчина. Это мы, но об этом никто не должен знать, пока мы не уйдем.
Мужчина в куртке. И после тоже.
Круглый. Хорошо, об этом никто не узнает! Что ж... вот меню... (Щелкает пальцами, от барной стойки к круглому подходят три женщины, они раздеваются на ходу, бросают на стол детали своего туалета — лифчик, топ и чулки.)
Все.(С изумлением.) Спасибо...
