Такси высадило его перед полуразрушенным трехэтажным многоквартирным домом с выцветшей вывеской над дверью, на которой было написано:
В течение двух недель Джеймс ловил себя на том, что бродит вдоль шоссе. Он выставлял большой палец, как автостопщик, соглашаясь на любую предложенную поездку, надеясь найти свою судьбу, свою роковую мечту. К настоящему времени его ограбили пять раз с применением пистолета, ножа и молотка-гвоздодера. Его трижды избивали, в том числе парень с молотком, и даже несколько раз насиловали, но приз все равно ускользал от него.
На этот раз он стоял там несколько коротких минут, когда рядом с ним остановился черный "Кадиллак Эскалейд". Он наблюдал со знакомым волнением, трепетом предвкушения и страха, как опустилось окно, и суровое лицо с бледной, как у трупа, кожей и изможденными чертами лица выглянуло на пешеходов на тротуаре. Взгляд мужчины скользнул по сборищу прихорашивающихся мальчиков-шлюх с плотоядной похотью, сверкающей в его глазах, как звезды. Джеймс пришел в восторг, когда увидел, как мужчина облизывает губы, практически истекая слюной, как голодающий в буфете. Этот человек был
Джеймс подошел к обочине и показал большой палец, приглашая прокатиться. Он смело встретил пристальный взгляд мужчины взглядом, который, как он надеялся, должен был показаться соблазнительным, а затем облизнул свои накрашенные губы и бесстыдно покачал задницей в направлении мужчины. Мужчина подозрительно посмотрел на него, прежде чем широко распахнуть пассажирскую дверь и жестом пригласил Джеймса присоединиться к нему. Джеймсу пришлось драться с двумя другими проститутками, которые пытались оттолкнуть его от "Эскалейда". Hо он был менее уставшим от улицы, чем они, и легко отбился от них. Tяжело дыша, он устроился рядом с мужчиной, который выглядел, как голливудский стереотип гробовщика: темный костюм, бледная кожа, черные волосы и глаза, длинные костлявые пальцы. Он был прямо из
Они приехали к нему домой, в тщательно убранную двухкомнатную квартиру в районе Хейт-Эшбери. Они поцеловались, обсудили цены, а затем удалились в спальню, где начали неловкие переговоры. Сурового вида мужчина (с бледностью трупа) спросил Джеймса, каковы его "пределы жестокости", и Джеймс нагло ответил:
- У меня их нет. Я готов на все.
Мужчина улыбнулся с выражением, явно рассчитанным на то, чтобы казаться угрожающим.
- Я - садист. Я хотел бы причинить тебе боль.
- Я - мазохист. Я - с удовольствием, - ответил Джеймс, подмигнув и усмехнувшись.
Мужчина усмехнулся вместе с ним, а затем снова уставился на него своими жесткими глазами, а вся радость исчезла с его лица. И снова это было намеренное притворство, заставившее Джеймса задуматься, как часто этот человек практиковал это особое выражение лица в зеркале.
- Я хочу порезать тебя.
Джеймс стянул через голову свою маленькую рубашку, демонстрируя порезы и рубцы, уже украшавшие его плоть, а затем послал мужчине воздушный поцелуй.
- Пожалуйста, режь меня сколько хочешь. Я люблю кровавые игры.
Мужчина казался обезоруженным.
- У тебя должны быть какие-то ограничения? У каждого есть свои пределы.
Джеймс пожал плечами.
- Их еще никто не нашел. Может быть, ты будешь первым, кто найдет этот предел.
- Что, если я зайду слишком далеко и убью тебя? Что, если я захочу убить тебя?
Джеймс снова пожал плечами и вздохнул.
- Тогда, думаю, я умру. Мы можем начать прямо сейчас?
- Стоп-слово?
- Да пошло оно, - ответил Джеймс. - Я никогда им не пользовался.
