— Вопрос, ребятки, серьезный. Солонцы найти — это еще полдела. Можно у солонцов месяц сидеть, а все равно зверя не увидать. Зверь-то он зверь, а перехитрить его — дело нешутейное. Перехитрить его надо. Если сделал засадку выше солонцов, не подойдет он, можно и не ждать. Почему? Да потому, что подходит он к солонцам осторожно. Прислушивается, принюхивается. Вечером всегда воздух с высокого места в нос тянет. Нанесет на зверя запахом человека — и кончено: уйдет.
Дедушка огляделся.
— Сядем мы с вами вот здесь. — И он подошел к кустам на краю поляны. — Эге! Уже готовая засадка есть…
В кустах лежали искусно замаскированные бревна, сложенные одно на другое. В центре бревенчатой стенки было вырублено отверстие. Из бойницы торчала палка.
— Здесь были охотники?
— А удивительного в этом ничего нет. Такой чудесный зверина изюбр, что охотник недели не пожалеет, за сотню километров к хорошим солонцам приедет.
Охотники отвели Савраску от солонцов километра на два, развели около него дымный костер, приготовили все для ночлега и пошли в засаду.
Нечего и говорить, с каким нетерпением ребята ожидали встречи с чудесным зверем. Волнение их усиливалось тем, что дедушка каждому выдал по одному патрону, заряженному пулей, и разрешил, в случае, если он промахнется, стрелять в убегающего изюбра. Конечно, на промах дедушки ребята не надеялись. Но каждый думал: «Вдруг осечка? И тогда… Мгновенно будет спущен курок, и метко посланная пуля оборвет стремительный бег напуганного зверя с драгоценными рогами».
— Наташа, если у дедушки будет осечка, ты не стреляй. Ты, конечно, попадешь, но дай нам застрелить, — сказал Паша. — Хотя я и забыл — у тебя опять голова заболит… — Паша хотел было засмеяться.
Но Наташа, вспыхнув, сильно шлепнула его ладошкой по затылку…
— Съел? За дело! — сказал Женя.
Наташа отстала и молча шла позади всех.
Раньше у них все было общее: городки и прятки, камни и голуби, рыбалка и ягоды, учеба и работа в штабе. Не меньше, чем ребята, она полюбила и ружье. Ей нравилась стрельба в цель и чувство непередаваемого волнения перед выстрелом. И приходящее потом неведомо откуда спокойствие и уверенность в своем успехе. Полюбила она оглушительный звук выстрела, резкий запах сгоревшего пороха.
Но убивать птиц и зверей? Нет, этого она не хотела и не могла. Наташа пыталась силой заставить себя стать в охоте похожей на мальчишек. И это случилось на хребте: она выстрелила и убила кедровку. Но еще и сейчас стояли перед ее глазами окровавленные перышки, безжизненно приоткрытые глазки птицы, у которой она отняла жизнь.
Нет, какие бы они ни были вредные, а убивать она не будет. И поэтому все с большим нежеланием Наташа принимала участие в охоте. Что-то удерживало ее сказать ребятам правду. Ей казалось, что тогда придет конец дружбе. А ребята, кажется, уже заметили. В особенности этот Пашка.
Как хорошо было раньше, когда об охоте они только мечтали! Но все-таки посмотреть изюбра ей очень и очень хочется.
Еще не доходя до солонцов, охотники приняли меры предосторожности. Вечер стоял тихий, и каждый звук разносился далеко. Чтобы не отпугнуть зверя, говорили шепотом, старались не наступать на сучки и обходить кусты. Дедушка не курил. И ребятам непривычно было видеть его без трубки. Должно быть, и дедушка чувствовал себя без нее неудобно: несколько раз, забывшись, доставал он кисет, но, покрутив его и недовольно пожевав губами, прятал обратно. Запаха табачного дыма зверь боится пуще всех других запахов и издали чует его.
В засадке дедушка объявил правила охоты.
— Лежите тихо, не кашляйте, не чихайте, не говорите, смотрите поверх солонцов. На зорьке хорошо будет видно зверя на фоне неба. А как он придет, тут уж совсем замрите. Ни-ни! Не шелохнуться даже! Главное, Паша, ты. Тебя за язык будто все время дергают. Понятно, герои?
— Понятно… — шепотом ответил Паша. — Чтобы, дедушка, мне не забыться да не заговорить, я в середину между Наташей и Федей лягу. Тогда не забуду… А изюбр долго будет стоять? Успеем живого посмотреть?
— Успеем, Паша, с полчаса, пожалуй, постоит.
— А почему сразу, как только придет, стрелять не будем?
— Тут, ребята, такое дело… В походе научиться нам надо по-всякому стрелять. По неподвижным целям у вас неплохо получается. Навскидку да влет еще подучимся. А сейчас попробуем самый трудный выстрел — на звук.
— Как это — на звук?
— А вот так: зверь придет, когда совсем стемнеет. На солнце на зорьке еще виден будет, и застрелить тут — плевое дело. Но такую стрельбу вы уже знаете. А мы подождем, когда он с солонцов отойдет, темно будет — не видать его, а только слыхать. Или на сучок наступит, или за кустик заденет. Тут я и выстрелю. На шорох.
— Ну, дедушка, промажете!.. Как придет, тут его и надо, сразу… — умоляюще проговорил Боря.
— Что ты, Борька! — возмутились ребята. — Так ведь интереснее!
— «Интереснее»! А вдруг убежит? И не будет мяса…
