Дитрих заинтересованно прислушался, подавшись вперёд. Видя плохо скрытый интерес брата к иноземке, он не хотел добровольно признаваться в своей ночной выходке и портить с ним отношения. Теперь многое зависело от того, что скажет бунтарка. Он-то сможет выкрутиться. Ему поступать подобным образом не впервые.
— Ты всё мне расскажешь. И не вздумай лгать — будет хуже. За ложь всякого ждёт наказание.
Девушка замолчала, переваривая услышанное. Что за наказание? Наказание — это не смерть, но иное бывает хуже смерти. Колёсики фантазии раскручивались с неимоверной скоростью. Всё окружающее стало неинтересным и бессмысленным. Как могли наказывать в такое время? Голодом? Сажали на цепь в подвал к крысам? Порка? Да что же это такое? Не замок, а змеиное гнездо!
Из задумчивости её вывел громкий голос хозяина. Он смотрел и говорил, обращаясь к ней:
— Сейчас нужно решить вопрос с графиней, — перешёл он на англосакский язык.
Целое утро Бригахбург слушал Юфрозину и пришёл к выводу, что больше не хочет её видеть. Она выдвигала ряд требований. Её плохой англосакский не позволял точно определить, какой характер они носили. Венгерка постоянно сбивалась на родной язык, путая слова. Не в силах терпеть её сумбурные излияния, он потребовал привести иноземку. Настроен Герард был решительно и не знал, что он предпримет, но вопрос прислуги для невесты сына должен решиться без промедления. Поняв, что угрозами от девчонки ничего не добьётся, граф решил сменить тактику.
— Ты меня слышишь? — он строго посмотрел на строптивицу, зная, какое действие оказывает его пронизывающий взор на окружающих.
— Что вы от меня хотите? — в её голосе сквозило раздражение. Она сжала зубы, чтобы не ляпнуть ничего такого, что разгневает господина графа ещё больше. Быть наказанной всё же не хотелось.
— Ты будешь прислуживать графине, — сказал он, как отрезал.
Наташа встала, поворачиваясь лицом к его сиятельству — не отстанут ведь. За его спиной стоял барон. Тень беспокойства на его красивом лице сменилась любопытством.
— Буду. Но это будет не прислуживание. Это будет услуга с моей стороны. Вынужденная и ограниченная строгими рамками «от» и «до», — девушка ударила рёбрами ладоней по столу, показывая эти самые рамки, — и за это вы мне будете платить. — Немигающим взглядом уставилась в голубые глаза графа. — Я готова с вами обсудить детали, — голос звучал твёрдо и уверенно, а внутри всё дрожало. Сердечко трепетало, готовое покинуть тело, расплескаться у ног миллионами капелек алой крови.
Видя замешательство мужчины, уже мягче добавила:
— И не забудьте о своём наследнике, ваше сиятельство. Его нужно лечить и только я могу ему помочь.
Шантаж? Да, шантаж! И гори всё ярким пламенем!
Граф вскочил со стула и, потеснив Дитриха, прошёл к окну.
Он утром заходил в покои сына. Кива выглядела усталой, но довольной. Ночь прошла спокойно. Ирмгард пока не приходил в себя, но вид его, спящего, вселил надежду в сердце отца. Кажется, у девчонки получилось вырвать вице-графа из цепких рук смерти, и она — негодница! — смеет напомнить ему об этом! Герард в раздумье скрипнул зубами, качнулся с пятки на носок и сцепил руки в замок за спиной. С иноземкой следует обходиться аккуратно, но сначала нужно убедиться, что сыну действительно ничего не угрожает.
Грязные разводы на стёклах бросились в глаза. Раньше он их не замечал. Он скосил глаза на пол. Грязно. Поморщился. Признавать этого не хотелось, но иноземка права. Немного успокоившись, Бригахбург вернулся за стол.
Барон лениво, в своей манере, из-под прикрытых веками глаз, наблюдал за женщинами. Раскрасневшаяся шантажистка рассматривала шкатулку, стоящую на краю стола, а графиня не сводила взора со сверкающего украшения на груди той.
Даже Герарду, перехватившего взгляд невесты сына, стало интересно, сколько может стоить такая искусная работа мастера-ювелира? «Споткнувшись» о синяк брата, он уверовал в то, что между ним и девчонкой что-то произошло. Он даже догадывается, что именно. Дитрих, скорее всего, застал её в кухне. Что она там делала — неважно. Пропустить такой случай он не смог. А вот результат оказался неожиданным. Граф довольно хмыкнул. Что ж, этого и следовало ожидать. Только, глупая, не понимает, что этим только раззадорила Дитриха. А он сам? Он снова вспомнил волнующее прикосновение к её губам, толчок в грудь и стук закрывшейся двери перед самым его носом.
— Графиня, — медленно начал его сиятельство, — вот она будет вашей компаньонкой. Так? — повернул голову в сторону бунтарки.
Та согласно кивнула, а Юфрозина насторожилась, выпрямившись на стуле.
Бригахбург продолжил, тщательно подбирая слова. Подобное он озвучивал впервые:
— Она будет приходить к вам по мере надобности, но не меньше трёх раз в день. В её обязанности будет входить общение с вами и прислугой. По вашему требованию и на ваше усмотрение она будет сопровождать вас в места, где потребуется её помощь при вашем общении с другими лицами. Так? — снова посмотрел на смутительницу спокойствия.
— Я хочу, чтобы она была при мне целый день, — графиня выглядела спокойной.
