Буреломом лес зарос.
Изнахратили планету,
А теперь воротят нос!
Борщевик в три метра вырос,
Мусора повсюду вал!
Тут наветов я не вынес
И решительно прервал:
– Ваш вердикт весьма поспешен.
Что же так рубить с плеча?
Вы, конечно, правы, Леший.
Но нельзя же сгоряча!
Не берите эту моду –
Под гребёнку всех ровнять!
В общем, я люблю природу,
Я ей сын, она мне – мать!
Путь к прозренью крайне долог,
Это вызывает грусть…
Я ж – потомственный эколог,
Я ж сражаюсь и стремлюсь!
Есть права у каждой птицы,
И у зверя есть права!
…Что-то голова кружится…
А вокруг меня – трава…
.. Меж ветвей синеет небо,
Солнце светит в вышине.
Леший сгинул, как и не был.
Видно, всё приснилось мне.
Воротился я к народу.
Даже в теннис поиграл.
Я, похоже, кислороду
С непривычки перебрал.
Это сказочки, конечно,
Но глотаю в горле ком.
На тропинку мог бы Леший
Выйти и с дробовиком…
Мой знакомый колдун
Мой знакомый колдун
Потерял аппетит.
Он к знакомой колдунье
На чай не летит.
Он сидит на балконе
И смотрит во двор,
Со знакомой вороной
Ведёт разговор.
Что сегодня с утра
Зарядили дожди,
И что лето к концу,
И сюрпризов не жди.
И что нынче не верит
Никто в чудеса.
Даже дети, представьте!
И даже он сам.
А ворона кивала,
Топчась на суку,
Что линяет перо
И стреляет в боку,
И что каркать охрипла
И крылья болят,
А попутно бранила
Своих воронят.
И колдун соглашался,
Грозя сгоряча,
Что колдунья его
Не заманит на чай,
Что у этой колдуньи
Характер – не мёд,
Он другую себе,
Помоложе найдет.
Но закончился дождь,
И проснулась Луна,
И Луна услыхала
Слова колдуна.
Приласкала ворону
Тихонько лучом,
Положила ладонь
Колдуну на плечо.
Все морщинки смахнула
Она невзначай,
И колдун улыбнулся
И вспомнил про чай.
И что ноги, пожалуй,
Не так уж болят.
Улетела ворона
Учить воронят.
Не ищите мораль,
Здесь она ни при чём,
Просто вовремя надо
Подставить плечо,
И вернётся улыбка,
А с ней аппетит.
И знакомый колдун
К вам на чай прилетит.
У меня внутри
У меня внутри болотце
Расплескалось-разлилось,
И немыслимых уродцев
В нём без счёту развелось.
Вроде глянешь – ряска, тина,
Мирно шепчут камыши.
Но сидит, сидит скотина
В глубине моей души…
Ну и твари, ну и рожи!
Кто их вывести поможет?!
Что ни особь – чудо-юдо,
Взяли, гады, в оборот!
Подскажите мне, откуда
Набежало это вот?
Морда жёлтая, как дыня,
Острозубейшая пасть…
Зависть, Алчность и Гордыня,
Не приснись такая страсть!
Что за мерзкие уроды…
Как же выросли за годы!
Раздаются вздохи-охи,
Кто-то в ухо мне скулит,
Мол, твои делишки плохи,
И весьма унылый вид.
Да и кто доволен ныне…
Маскируется в кустах
Немочь бледная-Унынье,
С виду – чистая глиста.
Не видать теперь покоя.
Надо ж выкормить такое!
Тут со дна всплывает туша –
Чрево и огромный рот.
Каюсь, не дурак покушать.
Ну, не я ж один, народ!
Ой, а это кто такая?!
Так и крутит, так и льнёт,
Строит глазки – намекает,
Сладким голосом поёт…
Ухмыляется, зараза!
Было-то всего два раза….
Атакует монстр справа,
Разевает алый зев.
Никогда не думал, право,
Как смешон мой личный гнев.
Я, конечно, сам в ответе,
Полагался на авось.
Так вот жил и не заметил,
Как всё это развелось!
Что-то делать надо срочно!
Я от вас избавлюсь, точно!
У меня внутри болотце
Я тому совсем не рад,
Я повыведу уродцев,
Посажу чудесный сад.
Чтоб на ветках фрукты зрели,
Пели пташки целый день.
Что мешает, в самом деле?
Тут со дна всплывает Лень.
Говорит: умерь-ка прыть!
Ведь другим тебе не быть!
Хек
Из-под плотно сжатых век
Наблюдал за нами хек –
То ли замороженный,
То ли осторожен он.
Мимо хека жизнь течёт.
Жизнь течёт, а он не в счёт.
То ли заторможенный,
То ли растаможенный…
Он лежит себе на дне,
Рядом камушки одне.
Тиною обложенный,
В половину сложенный.
Из-под плотно сжатых век
Бдит со дна за нами хек.
Хек вышеизложенный,
На себя помноженный.
Да, он хек. Он полный хек!
Хек – он тоже человек.
Хеком отмороженным
Быть порою можем мы…
Растянулся на кровати,
Растянул зевотой рот.
Потрудился нынче, хватит,
Дел всегда невпроворот.
Завтра снова на работу,
А сейчас – здоровый сон.
Тут пищит над ухом кто-то
Этим мыслям в унисон.
Лоб покрыла моментально испарина –
Гость незваный – он же хуже татарина!
Братцы, разве ж это дело?!
(По щеке ладонью – хрясь!)
Ты откуда налетела
И откуда ты взялась?
Ты, наверно, альпинистка,
Или прыгаешь с шестом?
Я не близко и не низко
Обитаю – на шестом!
Тут себе вообразил на минуту я:
Комары летят с небес с парашютами!
По какому ты вопросу?
Ах, насчёт поесть-попить?
Ты, конечно, дама, особь,
Но за это буду бить!
Несомненно, это грубо,
Только крови – на глоток.
Зря ты раскатала губы,
А точнее – хоботок!
Я тебе не по зубам, слышь, болезная?!
Моя кровушка давно неполезная!
Бьётся гостья, как в припадке,
Зябко кутается в шаль,
Поднимает к небу лапки:
Миль пардон и очень жаль!
Мол, всему причина – дети,
Сотни три, а может, пять.
Я послушал и ответил:
– Отвали и дай поспать!
Лучше деток угости мандаринами.
Не включай меня в меню комариное!
Поумерь, голуба, гонор,
И на жалость не дави!
Я не спонсор, я не донор,
Вот такая се ля ви!
Натерпелся, нахлебался,
Кожа стала твёрже лат.
Я по жизни закалялся.
Закалился, как булат!
Я сейчас тебе устрою овацию
И немного сокращу популяцию!
Объяснил ей вроде толком,
Но она не унялась,
И с налёту, втихомолку
