Дверь тихо скрипнула – он замер, забеспокоившись, что мог разбудить спящую в мастерской девчонку. Медленно прошел по коридору, выбирая половицу за половицей, стараясь не наделать много шума. Подошел к дверному проему, заглянул внутрь: Леони спала, неуклюже забравшись в кресло, так что острые коленки, обтянутые трикотажными штанами, торчали почти до подбородка. Милая, светлая, несуразная, болтливая, странная – она могла быть для него какой угодно, только не мерзкой предательницей. Он иногда боялся своей ненормальной привязанности к ней, хотя не чувствовал ничего, что могли бы назвать аморальным или противоестественным. Так что это было? Что, черт побери?!
Этьен подошел к полке, поднял свое последнее творение – точную копию кита, которого он подарил ей в первый день знакомства. Он сделал его только сегодня, хотя никогда раньше не повторял своих творений. Что на него нашло?
Маленькая фигурка из стекла бликовала в свете луны, почти не пробивающемся сквозь мутные окна, которые все никак не находилось времени или желания помыть, а Элен он сюда никогда не пускал. Пальцы дрогнули и разжались – раздался звон разбитого стекла.
Леони вздрогнула и открыла перепуганные большие глаза разного цвета: один голубой, другой почти весь оранжево-золотой.
Но Этьен не видел этого. Он не видел ничего. Просто смел осколки, выкинул в ведро и вышел. Подошел к входной двери – хотел выйти к Заэльде и что-то сказать… Но что? Буквы никак не складывались в слова, а слова – в осмысленные фразы. Рука уже легла на забрызганную краской еще прошлым хозяином дома дверную ручку… Он остановился. Задумался.
И краем глаза увидел теплый плед, который принесла еще пару недель назад чересчур заботливая Элен на тот случай, если он вдруг заработается и решит остаться ночевать в мастерской, – а он про него даже не вспомнил!
Плед был мягкий, чуть пах карамелью. Этьен скомкал его, сжимая пальцы до боли в костяшках, и вернулся назад в мастерскую.
Когда он все-таки решился снова выйти на террасу, Заэльды уже нигде не было.
Начался дождь. Подушки так и валялись на грязных досках и мокли. А вместе с ними намокал и растворялся клочок бумаги с номером телефона и одним-единственным словом: «Позвони».
Этьен поднял листок, смял в кулак и хотел уже выкинуть, но передумал. Запихнул прямо так, мокрым комком, в карман и сел на ступеньках, подставив лицо косым струям дождя.
