Мир перевернулся — мы сами перевернули его. Что в вашем понимании остров? Первая ассоциация рождаемая этим словом — клочок земли в океане, маленький или средний, омываемый волнами. Затерянный посреди океана. Оплот — это тоже остров. Маленький клочок безопасности посреди моря анархии, которая захлестнула и смыла, словно цунами, этот безумный мир. Любимое занятие людей — это секс, вторым пунктом можно смело ставить уничтожение себе подобных. Только если сексом занимается каждый по достижении определенного возраста, то лишить жизни другое разумное существо дано лишь небольшому проценту населения нашей земли. Но после 2010 все изменилось: вся дикость, копившаяся в звере, наделенном разумом, выплеснулась наружу. Окончательно рухнули моральные устои, люди сломались. Но перед тем, как вступил в права закон «Человек человеку волк», природа нанесла свой удар. Никто не знает, с чего все началось. Но в один прекрасный день по всему земному шару прокатилась волна необъяснимых смертей. В больницы были доставлены миллионы людей, у всех был одни и те же симптомы: режущая боль в животе, затем через сутки наступало разрушение внутренних органов, в основном гортани, кишок, печени — все, что отвечает за взаимодействие с жидкостью поступающей в организм. Первые вскрытия показали, что почти все пациенты выпили не воду, а кислоту, довольно слабую, чтобы убить мгновенно, но довольно сильную, чтобы убить вообще. Ученые сбились с ног, беря анализы различных вод, но все они, от мирового океана и до обычного лесного родника, были отравлены. Исключение составляла вода уже разлитая в пластиковые бутылки и другую тару и не имевшая контакта с землей. Влага, несущая жизнь, стала нести неизбежную смерть. А потом спустя месяц, когда все-таки удалось придумать систему очистки, начались ядовитые дожди. Круговорот воды в природе отравил все, что мог. Правда, оказалось, что смертельна вода только для людей. Животные свободно продолжали ее пить. Человечество боролось еще несколько лет, а потом погрузилось в хаос. Темные века можно было считать расцветом цивилизации. Так появились оплоты. Небольшие поселения вокруг важных объектов, защищаемые солдатами, а за крепкими бетонными стенами укрылись обычные люди, для которых слова мораль и закон не пустой звук. Они прожили не долго, всего по нескольку лет, их один за другим захлестывали волны хаоса обращая в пепел. Пока не остался только один. И я, Кир Данилов, по прозвищу Скиф, его капитан, его закон.
Старые вытертые атласные карты глухо шлепали по столу. Скифу шел фарт. Высокий крепкий мужчина с нашивками капитана обернулся и мельком взглянул на часы. Его усталый взгляд уперся в стрелки, словно стараясь их передвинуть на двадцать минут вперед, и тогда двенадцати часовая смена останется позади.
— Скиф, ты будешь играть? — поинтересовался крепкий мужик лет сорока, сидящий напротив капитана.
Капитан повернулся и, взяв со стола карты, мельком заглянул в них, после чего улыбнулся сам себе и поднял ставку еще на две сигареты.
— Играешь? — спросил он соседа.
Тот кивнул и тоже поднял ставку. На столе была целая пачка сигарет. Роскошь, которую могли позволить очень немногие. Причем сигареты были фирменные, произведенные промышленно. Их выдавали только старшим офицерам по десять штук в день. Остальные довольствовались самосадом. Скифу не хватало выиграть последнюю партию и тогда у него будет помимо десяти своих ровно пачка.
— Заходи, — пригласил он.
Остальные двое бойцов внимательно следили за игрой. Они уже проигрались и теперь ждали, кто сорвет банк.
— Вскрываюсь, — произнес партнер и выложил два короля и две шестерки.
— Прости, Игорек, но сегодня прет именно мне, — выкладывая стрит, заметил капитан.
— Черт тебя подери, Скиф, — стукнув кулаком по столу, рассердился сержант, — тебе сегодня реально поперло. Скажи, как мухлюешь, обещаю не сердиться и не требовать переигрывать.
— Игорь, честное слово, карта прет. Ты же меня знаешь, я даже по мелочам врать не умею.
— Знаю, — согласился проигравший, — ты, капитан, не опустишься до жульничества, в отличие от Макара.
Все засмеялись. В другой смене был мужичек лет тридцати по фамилии Макаров, так вот, он мухлевал виртуозно. Он отсидел пять лет в какой-то колонии, расположенной в районе солнечного Магадана, сидел он за мошенничество, поэтому его особо никто из законников оплота не прессовал, в карты он мухлевал виртуозно, правда, один раз его поймали за руку и довольно сильно побили. Но поскольку воякой он был классным, оставили в покое, предупредив, что если еще раз подобное случится, лишится пальцев. Тот все осознал и обещал больше так не делать, напоследок показав фокус, ему сдали четыре шестерки и две семерки, но уже с заходу у него были три шестерки и три короля. А парень лишь на мгновение коснулся колоды.
— Теперь и Макар не опустится, — выкрикнул кто-то из рядовых, — после последнего китайского предупреждения.
Все снова засмеялись. Скиф сгреб сигареты в портсигар, вернее это была старая жестяная коробка непонятного происхождения, скорее всего, использующаяся ранее как футляр. Да и без разницы, что было вчера, позавчера, неделю, год назад. Важно то, что сейчас. Капитан посмотрел на циферблат, старый, но надежный, как наган «Rolex», он показывал, что до окончания смены всего четыре минуты, после чего на стареньком вездеходе приедет смена. И тогда у капитана появится двадцать четыре часа свободного времени. Можно сходить к девочкам, выспаться, принять душ.
С улицы раздался одиночный выстрел, а затем, ударивший по перепонкам громче выстрела, крик часового:
— Дикие!
