Офицер царской армии Чернявский, в годы гражданской войны бежавший за рубеж, возвращается в один из южных городов Средней Азии в качестве «туриста». У него задание — найти сокровищницу Улугбека и похитить ее ценности. Его ждут в городе «свои люди» — инженер Иванов и реставратор Корелов.О том, как советские чекисты и их добровольные помощники раскрыли коварные замыслы этих авантюристов, и рассказывается в повести.
Московский экспресс прибыл точно по расписанию. Пестрая толпа захлестнула широкий перрон. Последним из мягкого вагона вышел довольно стройный для своих шестидесяти пяти-семидесяти лет мужчина. Легкий загар тронул его продолговатое лицо с тонкими губами и густыми морщинками в уголках чуть прищуренных глаз. Выпив у киоска стакан газированной воды, он направился к выходу в город.
У троллейбусной остановки была очередь. Приезжий постоял у высокого фанерного щита с рекламой нового кинофильма и пошел пешком.
Когда-то, очень давно, он бывал в этом городе и теперь с удивлением смотрел по сторонам. Вот здесь извивалась пыльная узкая улица, а здесь горбатились между домами полуразвалившиеся серые дувалы. Сейчас посередине широкого проспекта тянулся зеленый газон с цветами и серебристыми вечнозелеными елочками. По проезжей части легко скользили «волги» и «москвичи», плавно разворачивались красные и голубые автобусы. Вдоль тротуаров, до самого входа в парк, горделиво стояли молодые красавцы карагачи.
И всюду костры багряной листвы — ясень уже почти стряхнул с себя зеленый наряд, кустарник сафара, кажется, стал еще краше. А там, где раньше был сплошной бурьян, раскинулось море осенних роз. Буйные их кусты выбросили тяжелые ветви с бутонами на пешеходные дорожки, на уютные площадки, посыпанные белым песком. Темнеющая вдали зеленая горка доносила целебный запах разогретой хвои...
Выйдя на площадь перед парком, приезжий остановился. Кажется, эта улочка, что убегает вправо, под тенистые тополя, и есть Тихая. Он вынул из кармана маленькую записную книжку в синем клеенчатом переплете, перевернул несколько страничек: на «К» — Корелов Дмитрий Александрович...
Приезжий улыбнулся — давний приятель, узнает ли его теперь?! Не легкие, не простые пути привели его в этот город. Приехал он сначала в Москву, познакомился со старыми реставраторами, знатоками древнерусской архитектуры, восхищался Василием Блаженным, ездил в Коломну и Муром, три дня провел в Кижах — записывал, зарисовывал, фотографировал. И вот он как вполне респектабельная личность, журналист, коллекционер, знаток не только русской старины, но и восточных древностей в среднеазиатском городе, где живет его давнишний приятель. Да, Корелов — отличный чичероне: он сам, своими руками, восстанавливал многие медресе и мавзолеи...
Дверь открыла девочка лет десяти.
— Вам кого?
Сняв шляпу, приезжий вежливо осведомился:
— Извините, барышня, не здесь ли проживает Дмитрий Александрович Корелов?..
— А я совсем и не барышня, — смешно надув губы и сильно краснея, возразила девочка. — Я пионерка... А дедушка Дима умер три года назад.
— Умер?! — переспросил приезжий упавшим голосом.
— Может быть, вы зайдете тогда к дяде Диме? — быстро добавила девочка. — Он сын дедушки Димы...
— Дмитрий Дмитриевич?! — в глазах приезжего снова загорелся живой огонек. — Так что же мы стоим? Дядя Дима дома? Надеюсь, ты меня проводишь?
Девочка кивнула, решительно взяла незнакомца за руку и повела его по дорожке через утопающий в зелени двор. Под яблоней, около бетонированного водоема, стояли стол и две табуретки. По столу невозмутимо разгуливали мохноногие голуби. С жердяного каркаса свисали упругие кисти винограда.
Девочка постучала в крайнее окно.
— Дядя Дима, к вам пришли.
За окном кто-то кашлянул, скрипнула половица. В темном дверном проеме показалась долговязая фигура молодого Корелова. Маленькие, утонувшие в бровях глазки быстро ощупали незнакомца.
— Вы ко мне?
— Извините, я из Москвы. Если не ошибаюсь, вы сын реставратора Корелова?
Дмитрий Корелов хмыкнул что-то неопределенное, кивнул и жестом указал на дверь:
— Милости прошу, заходите.
Просторная комната, видимо, когда-то была складским помещением — стены толстые, каменные, маленькие оконца под самым потолком. В переднем углу, прямо против двери, взблескивали позолотой два старинных натюрморта. Здесь же, под натюрмортами, чуть ли не полстены занимал древний диван, обитый черной лоснящейся кожей. Под окнами стоял старый стол резной работы с львиными мордами на дверцах. На стенах пестрели выцветшие фотографии. Несколько кресел с витыми подлокотниками завершали обстановку. Видно, раньше она составляла старинный гарнитур и заполняла богатую квартиру хозяина.
— Прошу, садитесь, — проговорил молодой Корелов. — Вот здесь, здесь будет удобнее...
Приезжий улыбнулся — похож на отца, очень похож!
Озадаченный хозяин продолжал стоять у двери, зябко потирая руки, а незнакомец, не присев, закурил ароматную сигарету с золотым ободком и начал разглядывать фотографии. Вот он остановился, поиграл тонкими пальцами, искоса глянул на Корелова.
— Изволите предками интересоваться? — хихикнул хозяин.
Гость потянулся к самой маленькой рамке, снял ее с гвоздика, посмотрел на свету — она! Корелов, не двигаясь, тоскливо следил за незнакомцем.
