Полковник Таусенд и судья Гарстин оживились. Сэр Чарльз пригласил хозяина отеля и попросил его позвать слугу. Ожидая занятный эпизод, способный скрасить тягостную повседневность колониальной службы, к ним стали подходить другие офицеры гарнизона. Они располагались, сидя и стоя, вдоль белых муслиновых пологов, свисающих с резных проёмов выходящей в сад веранды. Сэр Чарльз, не скрывая довольной улыбки, поднялся, приблизился к одному офицеру и что-то прошептал ему на ухо. Офицер удалился, а сэр Чарльз вернулся к столу, развернул своё кресло к дверям и снова сел, закинув ногу на ногу.
Вошёл хозяин и опять поклонился. Сэр Чарльз разрешающе кивнул ему, и хозяин кликнул слугу.
Вошёл молодой, высокий, – шесть футов два дюйма, не меньше, – мужчина, одетый в национальный наряд. Глаза его смотрели в пол, не поднимаясь. Он приблизился к сэру Чарльзу, поклонился и произнёс:
– Да, сагиб…
– Твой хозяин сейчас расхваливал тебя, превознося твои знания и умения, – сказал сэр Чарльз. – Мы решили проверить, так ли это…
Слуга опять поклонился. Тонкие аккуратные усики его, едва прикрывающие полные красные губы, дрогнули.
– Ведь ты же афганец? Скажи нам, если знаешь… Кто сейчас правит в Афганистане? – спросил сэр Чарльз.
– Эмир Хабибулла-хан… С 1901 года, сагиб, – ответил слуга, быстро взглянув на сэра Чарльза.
– А кто сейчас является монархом Англии? – с явным недоверием в голосе спросил тот.
– Эдуард VII, король Великобритании и Ирландии, император Индии, – не задумываясь, осветил слуга.
По гостиной разнёсся одобрительный гул голосов. Сэр Чарльз снова спросил:
– А сколько зарядов в гражданском револьвере «Смит-Вессон»?
– Семь, сагиб, – ответил слуга.
– Хм… Правильно, – ответил сэр Чарльз и тут же спросил. – А как он заряжается?..
– Надо откинуть вбок барабан, – так же быстро ответил Хафизулла, уже не спуская довольных тёмных глаз с сэра Чарльза.
И вдруг Хафизулла замер, и лицо его переменилось. У него начали подниматься плечи, он вскрикнул что-то невнятное, а потом схватился руками за чалму. Капитан глянул на сэра Чарльза, уже понимая, в чём дело. Сэр Чарльз откинулся на спинку кресла: на его лице читалось такое превосходство белого господина, с каким его предки, наверное, с одним стеком выходили усмирять взбунтовавшиеся армии. В гостиной повисло напряжённое молчание.
– Не всегда, – наконец, выговорил сэр Чарльз, и голос его зазвенел сталью. – Только у револьвера последней модели «Смит-Вессон», который ты украл, надо откидывать барабан. Все остальные модели, чтобы зарядить их, следует переломить пополам…
Хафизулла дёрнулся, словно пытаясь скрыться, но к нему уже подскочили солдаты, прятавшиеся всё это время за дверью, и скрутили руки. В гостиной поднялся шум. Офицеры смеялись, хлопали друг друга по плечам и громко поздравляли сэра Чарльза, который довольно улыбался. Капитан подошёл к арестованному.
Хафизулла даже не посмотрел на него, он не спускал глаз с сэра Чарльза и что-то повторял и повторял едва слышное одними губами на чужом языке.
– Что он говорит? – спросил капитан у полковника Таусенда, когда тот тоже подошёл к арестованному.
– Насколько я понимаю… Он говорит… Шторм надвигается, – недоумённо ответил полковник. – Кажется, он говорит что-то о шторме. И какие-то цифры.
– А о моём револьвере он ничего не говорит? – спросил капитан.
– Мне кажется, только о шторме, – покачал головой полковник и переспросил удивлённо. – Что? Барометр падает?..
– Не думаю, погода сегодня великолепная, – пробормотал капитан, и его умное немолодое лицо помрачнело.
Он подошёл к сэру Чарльзу, всё ещё стоящему в окружении офицеров гарнизона, и произнёс тихо:
– Хафизулла ничего не говорит о моём револьвере…
– Ничего, ещё скажет, – ответил тот, и его благодушная улыбка сменилась зловещей ухмылкой. – Я, как агент генерал-губернатора, обладающий всей полнотой административной и судебной власти в Карачи, могу делать с мерзавцем всё, что захочу…
Скоро арестованного увели, а джентльмены посидели ещё немного – играть уже не хотелось, и они курили и перебрасывались удовлетворёнными, ничего не значащими фразами. Потом все решили, что пора расходиться по домам. Капитан Темплтон тоже поднялся и вышел вместе со всеми в холл.
– Вы хотите нас проводить, капитан? – спросил у него сэр Чарльз.
Капитан одел фуражку и ответил, объясняя:
– Хочу вернуться на свой пароход… Что-то мне не по себе с этим штормом… До завтра, джентльмены…
Капитан Темплтон первым вышел на воздух и ахнул, застыв в оторопи… Ночь стояла тихая, влажная, пахнущая морской солью и незнакомыми цветами, и едва слышные в гостиной лягушки здесь словно сошли с ума, ритмично издавая где-то вдали вздохи и стоны томления и любовного ожидания, а среди яркой россыпи немыслимых, непостижимых звёзд, прямо над портом, висел острый узкий серп светлого месяца, такого пронзительного в своём молодом неведении…
Капитан оглянулся на дверь и решительно пошёл прочь по скрипучей дорожке, и уже за спиной он услышал, как судья Гарстин пьяным высоким голосом спросил:
– Так что вам писали в той депеше из Кабула, полковник?..
****
