– Не уезжай, Люс! – крикнул он, упираясь ногами в пол, потому что его потащили прочь.
– Я ненадолго, – выдавила шепотом, не зная даже, слышит ли он. – Скоро вернусь. Обещаю.
– Не бросай меня! – бессильно простонал Джуд. – Не бросай… – прошептал он в последний раз, сдаваясь.
Я не знала, что хуже – смотреть, как его, поникшего, сломленного, уводят, или повернуться к нему спиной и пойти на посадку. Сцена мучила меня весь полет до Аризоны. И, кажется, на выходе из самолета от прежней Люси Ларсон ничего не осталось…
РОЖДЕСТВО ПРОШЛО МИМО меня. Не то чтобы я совсем его не заметила – попробуй тут не заметь, когда все семейство, включая самую дальнюю родню, собирается под одной крышей и трещит без умолку. В унтах звенело с утра до ночи. Я не пряталась в комнате, избегая компании, но и не искала общения. За весь праздник не сказала и пары фраз. Жизнь больше не имела смысла. Или я просто перестала его искать…
Свернувшись калачиком в старом дедушкином кресле, я глядела на опутанные цветными гирляндами кактусы и пыталась представить, чем сейчас занимается Джуд. Под влиянием момента вытащила телефон, набрала «Счастливого Рождества. Целую» и нажала кнопку, прежде чем успела опомниться. Потом полночи ждала ответа, ежеминутно проверяя экран. Ничего. Вновь потекли бессонные ночи. Долгие часы я проводила в соседней студии танцев в попытке выбросить из головы тяжелые мысли. В новогоднюю ночь я, словно зомби, выползла на кухню в поисках кофейника.
– Думала, только мне не спится, – услышала я вдруг.
Спросонья я даже не вздрогнула. Мама встала, достала из буфета чашку, налила мне кофе и, не спрашивая, плеснула туда молока.
– Спасибо.
– Пустяки.
Она снова села и уставилась на меня, будто чего-то ожидая. С мамой никогда ничего не знаешь наверняка. Может, она хочет, чтобы я поделилась с ней планами на жизнь и мы вдвоем обсудили бы мое прекрасное будущее. А может, хочет сказать, что моя новая прическа совершенно мне не к лицу. Я успела выпить полчашки, когда она наконец решилась.
– Что ж, мне надоело ждать, пока ты признаешься, что гложет тебя изнутри. Люсиль, что с тобой? Почему ты такая подавленная? Знаю, это как-то связано с Джудом. Не пойму только, что у вас случилось?
Я поджала губы, услышав свое полное имя, и скривилась, когда мама упомянула Джуда. Его имя ножом полоснуло по сердцу. Вздохнув, глотнула кофе и пошла на попятную:
– Не уверена, стоит ли нам быть вместе.
Вдаваться в подробности я не стала. И так по одной фразе понятно, в чем моя беда. Мама кивнула и, задумавшись на секунду, уточнила:
– Хочешь сказать, вам не стоит быть вместе или вы не должны быть вместе?
От долгой бессонницы соображала я туговато.
– А есть разница?
– Конечно. – Она потуже затянула пояс нового халата. – «Стоит или не стоит» – это субъективное восприятие. А «должны» – совсем другое дело. Оно означает какие-то обязательства перед другими людьми. Тут от тебя ничего уже не зависит. Так что да, разница есть, причем большая.
Она пристально глядела на меня. Лучше бы я продолжала ворочаться в постели без сна, чем вести ни свет ни заря философские беседы с мамой.
– Не понимаю, – сказала я.
– Хочешь знать, что я думаю? – озабоченно взирая на меня, спросила мама.
– Давай.
Мне очень был нужен ее совет. За последние месяцы нам удалось наладить отношения, после смерти Джона давшие солидную трещину.
Я сделала шаг навстречу, она тоже, и где-то на полпути мы встретились. Она не хотела терять дочь, своего единственного ребенка; я не хотела терять мать. Это был большой шаг, и я мысленно благодарила ее за это. Теперь мама иногда даже вкладывала записочки в посылки, которые они с папой присылали мне.
– Если взглянуть со стороны, вам с Джудом, конечно же, не стоит быть вместе, – начала она медленно, следя за моим лицом. – И в то же время вы должны быть вместе.
Я потрясла головой. Бред какой-то, ничего не понимаю. Не разговор получается, а сплошной оксюморон.
– О'кей, мама. Ничего не понятно… – Я зажмурилась: голова болела все сильнее. – Так мы должны быть вместе или не должны?
– Должны, – тут же сказала она.
Ну хоть какая-то ясность… Правда, лучше уточнить, потому что сама я во всех этих домыслах «стоит – не стоит» без тяжелейшего приступа мигрени не разберусь.
– Почему ты так уверена?
– Милая… – Мать взяла меня за руку – Ты начиталась сказок и витаешь теперь в облаках. Любовь – штука непростая. Особенно если она настоящая. Она далеко не всегда окрыляет, порой хочется рвать на себе волосы. – Мама замолчала, улыбаясь своим мыслям. – Но любовь того стоит! Не давай себя ослепить. Жизнь никогда не бывает идеальной, и сами мы далеко не совершенны. Тогда почему от любви мы ждем одного лишь безоблачного счастья?
– Я все понимаю, мама. Правда… – Я принялась водить пальцем по краю чашки. – Но согласись, одной любви ведь мало.
– Детка… – Мама посмотрела так, будто я сморозила несусветную глупость. – Ну конечно же! Конечно же, мало!
Кажется, эти неожиданные посиделки на кухне ни к чему не приведут.
