Тремя этажами выше Билл тихо постучал в дверь и, открыв ее, пропустил Скотта вперед. Кэрри лежала в постели с розовым сверточком на руках. Когда они вошли, ее опухшее лицо озарилось и глаза чуть не исчезли в узких от радостной улыбки щелочках.
– Вот и мои мужчины, – сказала она слабо и хрипло. – Теперь у меня все хорошо.
Билл сдерживался изо всех сил, чтобы не броситься к ней тут же и не обнять. Роды шли долго и трудно, а когда у ребенка упало давление, Билла и вовсе выгнали и повезли Кэрри в палату. Он, вскинув руки, бессильно наблюдал, как врачи бегут рядом с ее койкой и скрываются в другом коридоре. Билл остался один – ждать и утешать Скотта.
– Ты невероятная, – прошептал он ей теперь. – У тебя получилось, Кэрри. Смотри.
Малышка Элиза, розоволицая и такая идеальная, вытянула ручки. Ротик раскрылся в зевке, и из надутых губок выскользнул тихий звук – почти мяуканье котенка.
Скотт во все глаза смотрел на новорожденную, и мягкая игрушка, которую они с Биллом купили в сувенирной лавке, выпала из его рук на пол. Он дотронулся пальцем до щеки Элизы.
– Такая маленькая, – прошептал он.
Билл подсадил Скотта на кровать к матери, и Кэрри аккуратно передала ему Элизу – в обе руки, поддерживай голову. Скотт уставился в глазки сестры, а она – в его, и между ними откуда-то возникло понимание. Билл не знал, что за послание получил Скотт, но знал, что посланец все тот же – как и когда ему впервые дали в руки Скотта.
Мир разделился на «до» и «после». Сверхъестественный сдвиг парадигмы.
– Я расскажу тебе о поездах, – прошептал Скотт младшей сестре. – И о бейсболе.
– Друг, – сказал Билл дрожащим голосом. – Я за всю жизнь не слышал ничего смелее. – Он отчаянно старался не расплакаться, быть хотя бы наполовину таким же смелым, как его сын. – Ты, главное, будь с Элизой, хорошо? Ей сейчас нужен старший брат. Просто присмотри за малышкой, ладно?
Билл видел, как Кэрри поцеловала сына в макушку, роняя слезы на копну волос, на упрямый чуб. И снова, точно как в прошлый раз, Кэрри со Скоттом одновременно подняли глаза, глядя на что-то перед собой.
Билл раскрыл рот. Тут же взял себя в руки.
Уперевшись локтями перед ноутбуком, он спрятал лицо в ладонях. Сейчас он выглядел сокрушенным человеком – но на самом деле так он поднес ухо ближе к динамику и, закрыв глаза, прислушивался в поисках подтверждения своей догадки.
Вот! Вот оно. Шум на заднем плане изменился, всего чуточку, – с каждым мигом далекий рокот двигателя самолета становился все тише.
Они смотрят, как взлетают самолеты. Они рядом с аэропортом.
Бен нетерпеливо постучал пистолетом по приборной панели, и Билл вздрогнул. Затем уронил руку за кресло, подальше от глаз Бена, и как можно быстрее принялся отбивать морзянку кнопкой на микрофоне.
Бен нарушил концентрацию Билла.
– Уже пора бросать баллончик, – сказал он.
– Я ничего не буду…
Сэм занес руку с детонатором.
– Значит, это ты выбрал? Самолет?
– Нет, – быстро сказал Билл, дернувшись к ноутбуку, словно мог обнять свою семью. – Нет. Не это.
– Если не бросаешь баллончик, то это, – напомнил Сэм.
Билл сидел, раскрывая рот и пытаясь найти любые слова, кроме тех, которые от него ждали.
Бен поднял пистолет. Сэм поправил детонатор.
– Ладно, – сказал Билл. – Я брошу.
<p>Глава двадцать вторая</p>
