Вдруг что-то больно кольнуло висок Влада, будто пронзила невидимая раскалённая игла. Перед глазами вспыхнуло приятное воспоминание. Он снова на качелях во дворе дома, а бабушка подталкивает его. Воспоминание мгновенно улетучилось, и перед глазами снова возник шар. Влад вздрогнул от неожиданности, но ничего не предпринял. Да и что здесь предпримешь? Воспоминания продолжали мелькать перед глазами, будто неизвестный кинорежиссёр решил показать отснятый материал о его жизни. Вспышки сопровождались резкой болью в голове и неприятным гулом. Писк в ушах стал невыносимым.
Вот Влад всплывает со дна озера и кричит: «Помогите!» Ещё мгновение – и он сидит за ноутбуком и рисует глаза персонажа. Отец отчитывает его за беременность малознакомой девушки: «Ты что, дурак?» Держит собаку за шею обеими руками, душит её. Сидит в кинотеатре и смотрит на Арпине вместо того, чтобы смотреть на экран. Ребёнком зажигает бенгальские огни вместе с ещё живыми родителями – на Новый год. Размахивается, чтобы врезать Антону. Незаметно вытаскивает договор об аренде автомобиля из бардачка. Лежит вместе с Арпине в постели и рассказывает об озере… И снова озеро и истошный булькающий крик: «Тону-у-у!» Чья-то рука подхватывает его… Голова раскалывается так, будто в ней копаются ложечкой.
Да эта штука залезла в его воспоминания и скачивает их!
В какой-то момент Влада отпустило, и он выдохнул, но уже не мог отвести взгляд от светящегося шара. Нечто необъяснимое управляло им.
«СМОТРИ ПРЯМО НА МЕНЯ… СМОТРИ ПРЯМО НА МЕНЯ», – повторял нечеловеческий внутренний голос.
Арпине дёргалась в крепких объятиях Влада и беспорядочно сучила ногами. Она как будто пыталась отбрыкаться от насильника. Неужели с ней происходит то же самое? В этот момент Влад пропал для мира. Лишился способности мыслить и действовать. Воспоминания мелькали со скоростью автоматной очереди, и уже было сложно в них что-либо разобрать или ощутить.
Наконец шарик насытился воспоминаниями и отпустил своих жертв. Влад зажмурился от боли и начал беспорядочно трогать дрожащей рукой сначала голову, потом лицо и особенно ухо.
Шар ещё несколько секунд повисел на своем месте – и плавно удалился. За ним гурьбой полетели ещё несколько мелких шаров.
Влад настолько был напряжён, что забыл про ладонь, которой закрывал рот девушке. Арпине отбросила руку и стала со свистом глотать воздух – очень быстро, очень тяжело. Она будто бы тонула и только что вынырнула на поверхность. Ещё несколько вздохов – и слёзы хлынули из глаз. Спальню заполнил несчастный и жалобный плач, от которого у Влада внутри всё сжалось.
Если бы Арпине снова пережила смерть брата, её плач звучал бы точно так же.
– Тихо, тихо, тс-с-с-с, – Влад заботливо погладил девушку по голове. – Всё позади, дорогая. Всё позади… Мы в безопасности… Всё позади.
Сил встать уже не осталось. Да и не нужно сейчас вставать.
Влад ещё долго смотрел куда-то в глубь комнаты и дрожал. Арпине потребовалось несколько минут, чтобы восстановить дыхание и прийти в себя.
Через полчаса, не меняя позы, они так и заснули на полу у книжного шкафа.
Светало.
За окном постукивание дождя сменились пением птичек. Влад и Арпине по-прежнему лежали на полу в той же самой позе.
Внезапно со стороны гостиной раздались громкие звуки. Ребята пробудились и вскрикнули от неожиданности. Влад не сразу понял, что происходит. Бешено завертел головой… Громкие звуки оказались простой музыкой. Песня играла знакомая, очень популярная. «Наедине-е-е-е теперь я и ты», – завывал женский голос под мощный хаус-бит.
Ребята выскочили в гостиную. Песня доносилась из музыкального центра, расположенного рядом с аквариумом. Влад подошёл ближе и заткнул певицу нажатием кнопки.
Справа в коридоре стоял радостный Антон. На его голове красовался портативный фонарик на резинке, а в руках парень держал сумку с инструментами.
– Я починил свет, – сообщил он низким уставшим голосом и зевнул.
Влад и Арпине переглянулись и ничего не ответили. Антон защёлкал настенным выключателем. Люстра действительно включилась.
– Не мог заснуть, вот и… – пояснил Антон.
***
Саша сидел на кухне за столом и пил кофе, заедая куском белого хлеба. Руки у него больше не дрожали, движения отличались плавностью и чёткостью. Программист смотрел в одну точку, в пол, и даже не обратил внимания, как вошёл Антон.
Маркетолог открыл холодильник, достал пару банок пива и уселся за стол. Осмотрелся. За окном вроде бы светло. Не слышно никаких сирен. Может, всё не так плохо?
После драки с Владом у Антона остались шрамы и синяки на лице. Он прикоснулся к самому большому синяку, чтобы проверить, насколько сильно он болит. И ведь болит, зараза! Приложил банку.
– Чёрт, что было-то вчера?
– Как будто сам не помнишь, – вяло ответил Саша, не отрывая взгляд от пола.
– Нет, помнить-то я помню. Но представляется все каким-то… сюрреалистичным, что ли.
– Только не списывай всё на похмелье.
– Я и не списываю. Не так уж и много выпили… И сон мне сегодня дурацкий приснился. Я так и не смог после него снова уснуть… Ты умеешь хранить страшные тайны, Сашок?
