— Инструкции предписывают любить членов как братьев и сестер своих. — Любишь-ли ты Зигги как брата? — издевается она и увидев его растерянное лицо смеется. — Ладно, не парься.
Ублюдок, хоть бы бровью повел. Ждет куда я выеду, от этого зависят его реакции. Боится проколоться сдуру…А может до сих пор переживает, что сперму не сдал. Что миллионы его таракашек зябнут в машине. Туп или прикидывается? — размышляет Тайка.
— Зигги конкретно порет. Ты видел его перед конференцией? Он уже завалил столько заданий. Ничего не хочет делать, измывается над идеалами… Он намеренно губит себя. Пусть, это его личное дело. Я так считаю, если жить противно, возьми бритву, запри дверь и залезь в ванну без шума. Но он не хочет этого делать один, ему нужна компания! И он подставляет всех нас! Ты знаешь что он просил за Киру? Лилю Громич, оранжевую как апельсин. Лиля — девятая и смертница, ее никогда не выпустят. Теперь, когда до него дошло, что единственное куда могут выпустить эту лахудру — это крематорий, он собрался вредить нам. Он будет саботировать вербовку Миловановой.
Таракан кивает. Ну наконец-то, с этим он согласен.
— Зигги давно списан, — продолжает она. — Я тащила его, надеясь что он когда-нибудь опомнится. Все зря. Ты видел, он прямо таки рвется к экстерминации. И тащит нас всех вза собой. Шантажировать Хальстрема!
Таракан понимающе кивает.
— Ты не знаешь, на что он способен. Это такой упрямый скот, если что-то придет ему в голову, вышибить это можно будет только с мозгами. Он не даст нам обратить Киру.
Таракан снова кивает. Она выдерживает паузу, лицо ее становится скорбным.
— Миша, он мешает, его нужно убрать с дороги.
У нее в голове всплывают слова гимна:…По которой мы идем к солнцу.
— Да.
Таракан немногословен.
— Вот и хорошо. Сделаешь, по дружбе? — спрашивает она таким же тоном, каким до этого просила подать ей флягу с водой.
Волна растерянности пробегает по лицу Таракана. Неужели занервничал? Откажется?
— Мне нужно разрешение, — наконец выдавливает он.
— Я напишу рапорт, а ты и Еникеев подпишете. Конечно, — вздыхает она, — не хочется выносить сор из избы, но другого выхода нет…Все нужно делать по правилам.
В волнении он судорожно вздыхает.
— Зигги любят в Центре. Хальстрем нам не позволит.
Вот это «НАМ» Тайке приятно. Значит Таракан всецело с ней.
— Придурок в семье, все равно свой придурок…Они морщились от его фортелей и при этом целовали в попку. Но теперь, когда Зигги так сильно обосрался, никто не захочет лобызать его. И потом, рапорт — это всего лишь формальность. Хальстрем уже дал НАМ разрешение!
Сегодня было самое счастливое утро в ее жизни. Накануне она не спала ночь и когда включала экран, у нее от страха сводило живот. По ее просьбе ей дали видео-линк с Хальстремом. Директор сидел перед камерой и лучился доброжелательной улыбкой. Она сразу заплакала. а Хальстрем потух и напрягся. Несколько минут она не могла успокоиться, а потом долго вытирала нос салфеткой. От нее не ускользнуло, что он мельком взглянул на свой дорогущий Брегет. Решив что пора, она начала топить Зигги в тоннах хорошо-подготовленного дерьма. Ничего не забыла, задумалась и присовокупила еще несколько серьезных грехов. Одним больше, одним меньше, ей не жалко. Наркотики, крамола и критика организации, безответственность на работе, сочувствие и помощь вербуемому объекту. Не сдает сэмплы и не подчиняется Тайке. Хальстрем слушал небрежно и все поглядывал на часы. Ах, тебе не интересно? — думала она. — А вот это? Зигги хочет вернуть Лилю Громич в обмен на объект 861Ep — Киру Милованову. Попирая интересы Братства он хочет изъять из программы Лилю. А если ему откажут, он будет вредить обращению Киры. Хальстрем перестал смотреть на часы и теперь слушал внимательно. Когда она закончила, он пару минут молчал.
— Напишешь рапорт, — сказал он задумчиво. — Я посмотрю, что можно будет сделать…
Этого она и боялась. Директору тяжело наказывать бывшего корешка, ведь они были друзьями. Соберется совет, который будет долго решать и Зигги скорее всего сойдет с рук.
— Обкурившись, он лжет на каждом углу, что по старой дружбе вы устроите ему свидание с Лилей Громич. Как можно так порочить вас!? Я не верю ни единому его слову, это абсурд! Чтобы человек такой чистой репутации мог обещать такое! Попрать наши законы! Ведь это пахнет трибуналом, не так-ли?
Тайка шла ва-банк, у нее не было другого выхода. Она дала понять Хальстрему, что он может жестоко поплатится за беспечно-данные обещания. Даже регдиректор не может безнаказанно нарушать кодекс.
Хальстрем начал нервно перебирать бумаги. Лицо его разрезали морщины, от напряжения сжатый крепко рот превратился в узкую щель.
— Напишешь рапорт, как я уже сказал…Остальное на твое усмотрение. Чтобы ты ни решила, я тебя поддержу. Этому ублюдку слишком многое сходило с рук. Дальше так продолжаться не может. Справитесь сами или нужен ОЭР?
— Мы сами, — ответила Тайка и по-вдовьи потупила глаза. Решение для Хальстрема тяжелое, но пусть он видит что и ей не легко.
