Цао Гуй коварно улыбнулся, из открытого рта хлынула бурлящая кровь. На глазах Мужун Синя его друг превращался в вампира.
– Хэйюй! – в ужасе закричал Мужун Синь и очнулся.
Реальный мир был так же мрачен. Вокруг раздавались душераздирающие вопли, от приближения неминуемого бедствия все поместье Мужун погрузилось в панику.
Мужун Синь босиком вскочил на пол. Сильный ветер трепал занавес на окне, и тот метался в его порывах, хлопая о стены. Ливень яростно ворвался в комнату, окатив Мужун Синя водой с ног до головы, но он не обратил на это внимания. Его взгляд был устремлен на возвышавшийся вдали Дворец Благополучия. Он четко увидел несколько десятков старших евнухов в желтых халатах, стремительно мчавшихся верхом сквозь дождь в направлении его дома.
– Я готов к смерти. О Небо, защити грядущие поколения потомков Правителя Великой Пустыни, да возродится наш род!
Мужун Синь рухнул на колени, и его непоколебимое тело согнулось в земном поклоне, точно переломленное дерево. Он повернул голову. Цуй Минчжу сняла красное платье, смыла косметику и стояла за его спиной в одной белой рубашке, глядя на небо и держа в руках его чиновничью шапку. Пол вокруг нее был усыпан лепестками лилий. Лицо жены было спокойно. Казалось, она не понимала, что ее повелитель, такой высокомерный и своевольный, тоже может испытывать страх. Чем сильнее человек, тем сокрушительнее то, чего он боится.
Мужун Синь взял из ее рук свой головной убор. Уж если приходилось умирать, надо сделать это с достоинством, как и подобает Красавцу Мужуну.
– Минчжу, дорогая, иди ко мне, нам пора домой, – нежно сказал он жене, протянув к ней обе руки, а затем лучезарно улыбнулся, демонстрируя свое обаяние.
Ночной Свет была крепкой лошадью. Без остановки проскакав трое суток, она ничуть не устала и благополучно доставила Мужун Цзялянь в небесные сады Сюаньпу.
Сады Сюаньпу находились в горах Куньлунь, это было узкое и длинное ущелье в форме подковы. Здесь никогда не наступала зима, круглый год стояло лето, отчего вся долина заросла невиданными растениями. Воздух был наполнен густым ароматом цветов и свежестью трав. Запахи разлетались вместе с ветром, и каждому, кто вдыхал их, становилось покойно на душе. Отсюда и пошло другое название этого места – Благоухающая долина.
Проведя всю дорогу в седле и сохраняя предельную осторожность, Мужун Цзялянь лишь пару раз утолила голод сухими лепешками. Оказавшись же в Благоухающей долине, она свалилась со спины Ночного Света и рухнула на ковер из алых «западных пионов» на берегу озера Сюаньпу.
В небе не было ни облачка. В гуще запахов она различила нотки розмарина и поняла, что это ее наставница Лин Босян, с рождения окруженная этим ароматом. Лин Босян была известной всей Поднебесной красавицей. Вот уже несколько лет она жила в Сюаньпу, где пыталась овладеть секретом вечной молодости.
– Цзялянь, ну ты и соня, – как всегда закутанная в вуаль, высокая и стройная, Лин Босян приблизилась к девочке и склонилась над ней.
– Здравствуйте, наставница. – Мужун Цзялянь спешно поднялась и поприветствовала ее.
– К чему такая спешка? Уж не погоня ли за тобой? Или что-то случилось с твоим отцом? – Лин Босян нахмурилась, пристально вглядываясь в даль.
На горизонте смутно колыхались черные тучи – предвестники военных переворотов и восстаний. Лин Босян вовсе не хотела быть в них втянутой.
– Нет, что вы. Просто я не хочу становиться наложницей императора, вот батюшка и послал меня к вам под опеку на пару дней. Я у вас пережду, пока все не уляжется, и тут же вернусь домой. – Цзялянь угадала скрываемое Лин Босян беспокойство.
Девочка ловко развязала кожаный мешок на спине лошади, достала оттуда набитый золотыми слитками парчовый кошелек и почтительно двумя руками протянула наставнице.
Рожденная в семье мастеров, изготовлявших музыкальные инструменты, Лин Босян овладела игрой на цине[48] и в совершенстве освоила игру на пипа. При этом она никогда не показывала своего лица и круглый год ходила, завернувшись в черную или белую вуаль. Множество выдающихся юношей мечтали о ней, однако, услышав ее имя или почуяв ее аромат, они могли лишь горестно вздыхать.
Лин Босян никогда не брала учеников. Мужун Цзялянь была единственным исключением – все благодаря общественному влиянию ее отца, Красавца Мужуна. Цзялянь хорошо помнила, как в тот год, когда ей исполнилось шесть лет, отец снарядил быстроногих коней, заготовил благовония, шелка и прочие богатые подарки и отправился с визитом к Лин Босян. Она жила в роскошном тереме Цилигэ в центре Дундучэна, перед которым в тот день собралась толпа зевак, желавших поглазеть на красавицу, – яблоку было негде упасть.
