– Перестань глазеть на него. Ты прямо-таки пожираешь его глазами, – рявкнул Лукас, и я, оторвав взгляд от Бека, посмотрела на него.
Я глядела на него и молчала. Мне нечего сказать Лукасу после того, что я узнала. После нашей встречи в раздевалке мы не сказали друг другу ни слова.
– Ты же помнишь, что он с тобой сделал, не так ли? Или тебе напомнить? – Он достал из кармана телефон. – Наверняка у одного из наших парней еще есть это видео, если тебе необходимо посмотреть его еще раз.
– Какой же ты мерзавец, – чуть слышно пробормотала я. Зачем я делаю вид перед всеми, что все в порядке, меж тем как он совершенно не уважает меня.
– Это точно. – Он кивнул и посмотрел на стол, за которым сидели Клермоны. – Но он тоже мерзавец.
Он подался ко мне, и я инстинктивно отклонилась. Я не боялась Лукаса, но что-то внутри меня кричало, чтобы я держалась от него подальше. Я не страшилась его, но и не доверяла.
– Бек сказал мне, что ты был единственным, которому он отправил это видео.
Лукас засмеялся, тихо и невесело, и я увидела, что на нас смотрит несколько человек, сидящих за нашим столом. Я их совсем не знала.
– Еще бы. Я сказал бы то же самое, если бы хотел трахнуть тебя опять.
Я отодвинула свой стул от стола и встала. Нет уж, я не буду сидеть и слушать его. И неважно, что, возможно, сказанное им правда.
Быть может, Беку невдомек, насколько мой отец ненавидит его, но он отлично знал, что тот его не любит, и ему это было просто по барабану. Однако вовсе не объясняло, почему у меня сосет под ложечкой, а сердце несется вскачь. Бек не тот, кто мне нужен, но мое тело этого не понимало. Сколько я это ни повторяла, слушать это была готова только моя голова.
«Я ненадолго сбежала».
Я нажала на «Отправить», затем убрала телефон. Погрешу против истины, если скажу, что, выбирая это платье, не думала, как Бек отреагирует на него. Это не должно заботить меня, но все-таки заботило.
«Я могу тебя найти?»
Я уставилась на экран. Понятно, что он имеет в виду. Он давал мне возможность написать, что я не хочу, чтобы он нашел меня, что хочу побыть в одиночестве. И это так потрясло меня, что я не сразу ответила. Бек никогда не просил позволения. Ни у кого и ни на что!
С нашей первой встречи стало очевидно, что он из тех парней, кто берет то, что хочет, и не позволяет ему мешать. Так что, предоставляя мне выбор, он давал мне то, чего обычно не давал никому. И на это я могла дать ему только один ответ, хотя и понимала, что, вероятно, пожалею об этом.
«Да».
Он не написал больше ни слова, и я, выйдя в сад, сидела и считала минуты. Мужчина, вышедший покурить, погасил сигарету и зашел обратно, а парочка, которая пила и болтала, оставила бокалы на одной из скамеек и, держась за руки, вернулась в зал.
Музыка, играющая внутри, проникала и в сад, но здесь она была намного тише. Я запрокинула голову и, слушая, посмотрела на звезды. Наверное, сейчас на танцполе танцуют десятки пар. Интересно, гадает ли мой отец, куда я подевалась, или он слишком занят разговорами со своими бизнес-партнерами, как будто это самая важная вещь на свете.
Музыка стала громче, и я увидела, что кто-то вышел из двери. Я поняла, что это Бек, еще до того, как он поднял голову. Когда я наконец все-таки посмотрела на него, он стоял у стены и пристально смотрел на меня.
Я поглядела на него: он прекрасен, чертовски прекрасен. Он всегда был хорош, но сегодня вечером в смокинге он выглядел настоящим мужчиной, в которого его пытался превратить отец. Он выглядел так, будто ему совсем не место в старшей школе и нечего делать рядом с такой девушкой, как я. Красивый, безжалостный и чертовски опасный.
Он окинул меня взглядом, и я инстинктивно сжала бедра. Он смотрел на меня голодным взглядом, и я понимала, что утолить его голод могу только я.
Бек был плох во многих отношениях, но я никогда не сомневалась, что он хочет меня. Даже после его дурацких игр в месть я знала, что его тело хочет меня, что бы ни происходило в его сердце и голове.
Бек шел ко мне, и я могла поклясться, что он слышит биение моего сердца. Он остановился передо мной и просто протянул руку.
– Здесь нас никто видит. – Он кивком показал на свою руку, и я, не колеблясь, взяла ее.
Он притянул меня к себе и закружил по саду. Я улыбалась, держась за его плечи.
– Разве ты не должен сейчас убалтывать кого-то там? – Я кивком показала на дверь, но он не отвел от меня глаз.
– Пусть этим занимается мой отец, у меня есть другие дела.
– В самом деле? – Я подняла бровь, и он улыбнулся такой убойной улыбкой, что меня проняло до костей.
– Да, мне надо много чего загладить, – сказал он, и у меня защемило сердце.
Мне отчаянно хотелось, чтобы ему не приходилось заглаживать свою вину, чтобы ему никогда не случалось причинить мне зло. Бек тоже это знал. Он приподнял мой подбородок, чтобы я посмотрела ему в глаза.
– Я говорил, что сегодня ты выглядишь особенно красивой?
– Да, говорил, – ответила я и позволила ему кружить меня в танце по бетонным плитам.
– А говорил я тебе, что прошу прощения за то, что произошло в раздевалке?
