— Но и потеряем девять миров! — перебивает его Гладстон. — Миллиарды граждан Гегемонии! Людей! Утрата Небесных Врат — это ужасно, но Роща Богов — наше культурное и экологическое достояние. Невосполнимое!
— Госпожа Гладстон, — вмешивается Аллан Имото, министр обороны, — есть доказательства, что многие годы тамплиеры были в сговоре с так называемой Церковью Шрайка. Многие программы культа Шрайка финансировались...
Сингх, ссутулившись, как под невидимым грузом, пытается изобразить на лице ироническую улыбку:
— На этом мы не выиграем и часа, госпожа секретарь.
— Мое решение окончательно, — отчеканивает Гладстон. — Ли, что там с беспорядками на Лузусе?
Хент по обыкновению откашливается, озирая присутствующих виноватыми собачьими глазами.
— Госпожа секретарь, беспорядки охватили по меньшей мере пять Ульев. Уничтожено собственности на сотни миллионов марок. Наземным войскам ВКС, переброшенным туда с Фрихольма, похоже, удалось справиться с грабежами и демонстрациями, но пока неизвестно, когда с этими Ульями будет восстановлено нуль-сообщение. Вся ответственность за происходящее лежит, несомненно, на Церкви Шрайка. Беспорядки в Улье Бергстром начались с манифестации фанатиков-шрайкистов, а их епископ даже появился на телеэкранах. Трансляцию удалось прекратить только...
Гладстон наклонила голову.
— Ага, значит, он все-таки выбрался из подполья. И где он сейчас? На Лузусе?
— Этого никто не знает, — отвечает Хент. — Миграционный контроль пытается сейчас выследить епископа и его присных.
Не вставая с кресла, секретарь Сената поворачивается к мужчине, которого я узнаю не сразу. Это капитан третьего ранга Вильям Аджунта Ли, герой войны за Мауи-Обетованную.
Буквально вчера я слышал, что его перевели в какую-то дыру на Окраине за то, что он осмелился высказать собственное мнение при начальниках. Теперь на эполетах его морского мундира горят контр-адмиральские изумрудно-золотые полосы.
— Что вы скажете о нашем намерении драться за каждый мир? — спрашивает его Гладстон вопреки собственному утверждению, что все уже решено.
— Я считаю, что это ошибка, — не задумываясь, отвечает Ли. — Все девять Роев готовы к штурму планет. Единственный, о котором мы можем забыть на три года, — Рой, атакующий сейчас Гипериоп. И если даже мы успеем вывести войска и сосредоточить наш флот — хотя бы половину его — у Рощи Богов, вряд ли удастся перебросить эти силы для защиты остальных восьми миров первой волны.
Гладстон покусывает нижнюю губу:
— Что же вы предлагаете?
Молодой контр-адмирал шумно набирает в грудь воздуха:
— Рекомендую поберечь наши силы, уничтожить сферы сингулярности в этих девяти системах и перехватить Рои второй волны на подходе к их целям.
Собравшиеся буквально взрываются криками негодования. Сенатор Фельдстайн с Мира Барнарда вскакивает с кресла. Гладстон ждет, пока утихнет буря, а потом произносит тихим будничным голосом:
— То есть вы предлагаете выйти им навстречу? Упредить нападение?
— Да, госпожа секретарь.
Гладстон переводит взгляд на адмирала Сингха.
— Это возможно? Мы в состоянии разработать, подготовить и нанести упреждающие удары в течение, — она косится на колонки данных на стене, — девяноста четырех стандарточасов, считая с этой минуты?
Сингх вытягивается в струнку.
— Возможно ли? Да, но, госпожа секретарь, реакция на потерю девяти миров Сети и... трудности, связанные со снабжением...
— Я спрашиваю, это возможно? — настаивает Гладстон.
— О... да, госпожа секретарь. Но если...
— Тогда действуйте, — приказывает Гладстон. Она поднимается, и остальные торопятся последовать ее примеру. — Сенатор Фельдстайн, жду вас и других заинтересованных членов Сената в моих апартаментах. Ли, Аллан, пожалуйста, держите меня в курсе событий на Лузусе. Военный Совет продолжит работу здесь же через четыре часа. Всего доброго, леди и джентльмены.
Я брел по улицам, как во сне, мысленно вслушиваясь в эхо слов Гладстон. Здесь, вдали от реки, каналы стали реже, а пешеходные дорожки — шире. И всюду толпились люди. Несколько раз я поручал комлогу вывести меня к терминексу, но на каждой новой платформе давка была еще невообразимее, чем на предыдущей. До меня не сразу дошло, что у терминексов сталкиваются два противоположных людских потока — обитатели Возрождения-Вектор стремились покинуть его, а любопытствующие со всей Сети, наоборот, рвались сюда. Интересно, учитывает ли эвакуационная комиссия Гладстон миллионы зевак, которым не терпится насладиться зрелищем военных действий?
Я и сам не мог объяснить, как умудрился увидеть во сне совещание в Военном Кабинете, но никаких сомнений в подлинности увиденного у меня не было. Перебирая череду недавних событий, я вспомнил сновидения долгой вчерашней ночи — не только те, действие в которых происходило на Гиперионе, но и прогулку секретаря Сената по мирам Сети, и совещания в высших кругах.
КТО ЖЕ Я ТАКОЙ?
