— Послушайте, Северн, я знаю, кто вы. Гладстон рассказала, что вы — воссозданная личность поэта Китса. Его кибрид. Теперь ясно, что все это... — он жестом обводит комнату, черные прямоугольники окон, наши тени, высокую кровать, — каким-то образом связано с вашей истинной природой. Но как? Что за игру затеял с нами Техно-Центр?
— Понятия не имею, — чистосердечно признаюсь я.
— Но это место вам знакомо?
— О да, — отвечаю я. — Еще бы.
— Расскажите о себе, — просит Хент. Его сдержанность и неподдельное участие располагают к откровенности.
И я рассказываю ему о Джоне Китсе, поэте, родившемся в 1795 году, о его недолгой, богатой на горести жизни, о смерти в 1821 году от чахотки, в Риме, вдали от друзей и возлюбленной. Рассказываю о моем инсценированном «исцелении» в этой самой комнате, о решении взять имя художника Джозефа Северна — случайного знакомого, не покидавшего Китса до самой его смерти. И наконец, о кратком пребывании в Сети в качестве наблюдателя, обреченного видеть в своих снах паломников к Шрайку и многое другое.
— Снах? — удивляется Хент. — Вы хотите сказать, что даже сейчас видите сны о событиях, происходящих в Сети?
— Да. — И я пересказываю ему свои сновидения, связанные с Гладстон, гибелью Небесных Врат и Рощи Богов, непонятными событиями на Гиперионе.
Хент не перестает расхаживать по маленькой комнате, меряя своей длинной тенью голые стены.
— А связаться с ними вы можете?
— С теми, кого вижу во сне? С Гладстон? — Я на секунду задумываюсь. — Увы, нет.
— Вы уверены?
Я пытаюсь ему объяснить:
— Меня самого в этих снах нет. У меня нет ни голоса, ни облика... никакого способа дать знать о себе.
— Но ведь иногда вы подслушиваете их мысли? Это так. Точнее, почти так.
— Их переживания словно становятся моими...
— В таком случае оставьте и вы след в их мыслях. Хотя бы намекните, где мы находимся.
— Невозможно!
Хент опускается на стул у кровати. Он как-то сразу состарился.
— Ли, — втолковываю я ему, — даже если бы я мог связаться с Гладстон или с кем-нибудь еще, что толку? Ведь копия Старой Земли с этой комнатушкой и фонтаном внизу находится в Магеллановом Облаке. Даже спин-звездолету потребуется несколько сот лет, чтобы добраться сюда.
— Но можно предупредить их, — отзывается Хент. Кажется, еще немного, и он заплачет.
— Предупредить — но о чем? Все худшие предположения Гладстон сбываются буквально на глазах. Думаете, она еще доверяет Техно-Центру? Иначе бы нас не похитили так нагло. События развиваются столь стремительно, что Гладстон не может с ними совладать. Никто не может.
Хент трет глаза, а потом, уткнув подбородок в сплетенные пальцы, как-то странно смотрит на меня.
— А вы действительно воссозданная личность Китса?
Я молчу.
— Почитайте свои стихи. Или же сочините что-нибудь.
Я отрицательно качаю головой. Уже поздно, мы оба изнервничались и устали, мой пульс все еще частит после недавнего кошмара. Я не позволю Хенту разозлить меня.
— Давайте! — не отстает он. — Докажите, что вы улучшенный вариант Билла Китса.
— Джона Китса, — поправляю я.
— Не все ли равно! Валяйте, Северн! Или Джон. Или как там вас еще называют. Хоть один стишок.
— Ладно, — говорю я, не спуская с него глаз. — Слушайте.
— Ну, не знаю. — Хент явно озадачен. — Что-то не похоже на поэта, прославившегося в веках.
Мне остается лишь пожать плечами.
— Вы стонали во сне. Вам опять снилась Гладстон?
— Сегодня — нет. Это был... обыкновенный кошмар. Для разнообразия.
Хент встает, берет лампу и направляется к двери, унося с собой единственный источник света. Я снова слышу журчание фонтана на площади и возню голубей на карнизе.
— Завтра, — примирительно произносит Хент, остановившись в дверях, — мы попытаемся распутать эту головоломку и найти выход из положения. Не может быть, чтобы он не отыскался. Если они смогли перенести нас сюда, значит можно отсюда выбраться.
— Да, — соглашаюсь я с притворной искренностью.
— Спокойной ночи, — говорит Хент. — И чтобы никаких кошмаров. Договорились?
— Договорились, — снова соглашаюсь я. Врать так врать.
Монета оттащила раненого Кассада от Шрайка. Ее поднятая рука, казалось, пригвоздила чудовище к месту. Выдернув из-за пояса своего скафандра синий тороид, женщина быстро взмахнула им за спиной.
В воздухе повис пылающий золотой овал в человеческий рост.
