Корваллис силился вспомнить совет, который дала ему Зула года два назад после неудачного свидания.
– Ты задаешь много вопросов, связанных с одеждой, – сказал он. – Ты ею интересуешься?
– Вся одежда – протезы. Так я о ней думаю. Это, – она тронула серебристую лайкру, – и это, – она похлопала по углеволоконной ноге, – лишь вопрос степени.
– Кофта защищает от солнца?
– Да. Лучше, чем крем. – Мэйв вздохнула. – Я училась на модельера, – сказала она, словно сознаваясь в грандиозном провале. – С психу устроилась на лето инструктором по рафтингу. Застряла там.
– Совершенно нормально взять академический отпуск на год. Даже на два.
– Я не получила диплома.
– В смысле, вылетела из университета или…
– Бросила учебу, основала стартап. Он загнулся. – Она вздохнула: – Я одна из проигравших в войне, в которой ты победил.
– А что случилось?
– Мы создали его вдвоем, моя сестра Верна и я. У нас были деньги от бизнес-ангела[12]. Они усвистели на удивление быстро. Потом она заболела.
– Этого одного хватило бы на то, чтобы убить много стартапов.
Мэйв покачала головой:
– Дело не в этом. Ну то есть и в этом тоже. Но убило наш стартап осознание, которое пришло мне среди ночи.
– Какое?
– Что я все делаю не так. Недостаточно широко мыслю.
– Масштаб – штука хитрая.
– И что если я начну мыслить достаточно широко, то понадобится столько денег, сколько мне не добыть. На этом все застопорилось. – Она сняла темные очки и посмотрела ему в глаза: – Я тебя не убалтываю.
– В смысле?
– Не прошу у тебя денег.
– Я так и не думал.
– Просто для ясности.
– О’кей. Принято. И, раз мы прояснили этот момент, можешь рассказать подробнее, чем ты занималась?
– Тогда ты увлечешься, начнешь придумывать, как сделать это лучше, и все снова упрется в деньги.
– До Моава еще далеко, надо о чем-то разговаривать.
– Ладно. Скажу только, что моя идея об одежде как протезах, когда я развила ее дальше, вывела меня из моей зоны комфорта. Потому что мы сейчас носим не только материальные предметы. Мы носим информацию. Моя ава, мой профиль в соцсетях играют в киберпространстве ту же роль, что одежда в реале. И надо их соединить – материальную одежду с электроникой. Я ничего про эти технологии не знаю.
– Другие знают. Ты можешь найти программистов, разработчиков…
– Тогда почему я?
Корваллис не нашелся с ответом.
Мэйв продолжала:
– Я была как плотник, который придумал деревянную лодку. На середине работы я поняла, что лучше сделать ее алюминиевой. Про алюминий я ни хрена не знаю, значит, на этом этапе мне надо было найти слесаря по металлу. И объяснить инвесторам, что им есть смысл платить мне, чтобы я платила слесарю.
Корваллис кивнул:
– Ты решила, что не годишься для этой работы.
– Ага.
Он пожал плечами:
– Так бывает. Собственно, бизнес-ангелы этим и занимаются. Платят людям вроде тебя, которые пробуют что-то новое. Ты всегда можешь продолжить.
Она скривилась:
– Нет. У меня слишком мало технических знаний.
– Ты просто слишком честная. Если бы ты умела пудрить людям мозги, ты довольно легко нашла бы инвесторов.
– Спасибочки. – Мэйв со злостью отвернулась. В кузове грузовика, на чужих вещах, с отстегнутыми протезами – буквально не способная твердо стоять на ногах, – в миллионе миль от Кремниевой долины, записанная Миазмой в покойники вместе со всем Моавом, загнанная в угол до полной безысходности, она являла собой архетип неудачливого предпринимателя.
Корваллиса почти оскорбила легкость, с которой они въехали в Моав. Блокпосты – если они вообще были – стояли на идущей через город трассе, единственной его связи с большим миром. Почти все улицы Моава заканчивались тупиком у подножия розовых каменистых холмов либо переходили в заросшие колеи. Однако по меньшей мере одна из них соединялась с раздолбанным двухполосным шоссе на восточном берегу Колорадо, вбиравшем в себя грунтовые дороги с многочисленных ранчо. Реку патрулировал одинокий шериф на моторке, но он узнал пикап и, подняв руку от руля, помахал Бобу. Боб, в свою очередь, поднял от баранки два пальца. Так они преодолели знаменитый на весь мир военный кордон вокруг дымящихся развалин Моава и свернули от реки на дорогу, по которой до города оставалось меньше мили.
