Падение кумиров полностью

Два вида причин, которые обычно смешивают. Мне представляется это одним из важнейших моих достижений: я научился различать собственно причину того или иного поступка и побудительную причину, которая заставляет поступать вполне определенным образом – именно так, а не иначе, именно в данном направлении, именно с этой целью. Первый род причины представляет собою некоторое количество накопившейся энергии, которая только и ждет, чтобы ее израсходовали, не важно как и для чего; второй род причины в сравнении с первым представляет собою, напротив, нечто совершенно незначительное, как правило – это всего-навсего мелкая случайность, благодаря которой «высвобождается» вся эта накопленная энергия, но высвобождается уже вполне определенным и конкретным образом: то есть причина выполняет здесь роль спички, поднесенной к пороховой бочке. К этим мелким случайностям, «спичкам», я отношу все так называемые мифические «цели», равно как и все еще более мифические «жизненные призвания»: по отношению к тому гигантскому запасу энергии, которая, как уже говорилось, стремится высвободиться любым путем, они более или менее случайны, произвольны, почти что безразличны, хотя обычно принято считать иначе: бытует мнение, основывающееся на давнем заблуждении, будто бы именно цель (конечная задача, призвание и т. д.) является движущей силой, – в действительности же она есть только направляющая сила, – здесь очевидно полное непонимание того, как соотносятся штурман и пар. Это касается, впрочем, не только штурмана, то есть направляющей силы. А «цель», «задача» – не являются ли они, как правило, всего лишь благовидным прикрытием, придумкой слепого непробиваемого тщеславия, не желающего признаваться в том, что корабль подчиняется силе течения, в которое он угодил по воле случая? В том, что он «хочет» плыть туда, только потому, что – «должен»? Что хотя у него и есть направление, но нет никакого штурмана? Да, понятие «цель», несомненно, требует еще более пристального рассмотрения.