– В пространстве колец имел место инцидент, – негромко заговорила Танака. – Я была при этом. Вы, разумеется, не вправе знать.
– Полковник, – сказала Ахмади, – я по природе своей профессии имею очень высокий уровень допуска. Империи приходится доверять мне государственные тайны, известные моим пациентам. И я очень серьезно отношусь к этой стороне своей работы.
– Относись вы к ней несерьезно, попали бы в Бокс.
Раньше. Теперь, наверное, просто расстреливают.
Ахмади, кивнув, отложила планшет. Танаке, как опытной допросчице, все приемы были известны, но все равно действовали. Ахмади хочется слушать. От этого Танаке хотелось говорить.
– Имело место вторжение, повлиявшее на сознание. Как в случаях с провалами памяти, только в этот раз было иначе. Людей… объединили. Разум с разумом. Память с памятью. Я присутствовала в сознании других людей.
– Довольно распространенная галлюцинация.
– Я проверяла. Все подтвердилось. Со всеми, кого мне удалось опросить. Мы побывали в головах друг у друга на самом деле.
Она дрожала и не понимала, отчего дрожит. Ахмади сидела очень тихо.
– Вы мне верите?
– Верю.
Танака медленно кивнула.
– Я не могу никого допустить к себе в голову.
– Потому что она ваша, – продолжила Ахмади. – Единственное место, которое вам принадлежит.
– У меня были… отдушины.
– Отдушины?
– У меня есть секреты. Мои собственные. Так я… выбила себе место в мире. Я еще существую благодаря этим секретам. Я люблю Лаконию, потому что, если попадусь, это многое изменит.
– Вы хотите рассказать мне эти секреты?
Танака покачала головой.
– После того инцидента я испытывала… ощущения.
– Ощущения, – эхом повторила Ахмади.
– Голоса, но не такие, как при галлюцинациях. Образы из жизней, которых я не проживала, лица людей, которых никогда не встречала. Чувства – глубокие, захватывающие меня чувства относительно ситуаций, в которых я не бывала. И я боюсь, что кто-то так же переживает… меня.
Ахмади медленно глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Лицо ее стало мрачным.
– Я сейчас спрошу разрешения пользоваться вашим именем, – сказала Ахмади. – Можно мне называть вас по имени?
Танака кивнула. Почему-то ей стало трудно говорить. Что-то случилось с горлом.
– Алиана? Я сейчас попрошу разрешения взять вас за руку. Можно мне взять вас за руку?
– Да, – ответила Танака, но почему-то тишайшим шепотом.
Полная статная женщина склонилась к ней. У нее были сильные пальцы, сухая кожа. Танака передернулась.
– Алиана, я чувствую, что вы описываете насилие в интимной сфере.
– Никто ко мне не прикасался.
– Вы установили очень важные для вас, очень личные границы. Их нарушили без вашего разрешения и согласия. Это так? Пожалуйста, скажите, если я ошибаюсь. Я хотела бы понять.
– Они у меня в голове. Я не могу их выставить. Они узнают то, что никому нельзя знать. – Она считала, что говорит очень спокойно для таких обстоятельств.
Ахмади кивнула:
– И вы говорите, что это… это продолжается. Что это происходит и сейчас.
Танака сама заметила, как застыла. Ахмади выпустила ее руку и плавным движением отступила так, что теперь их разделял стол. Врач округлила глаза, щеки ее разгорелись. Реакция жертвы. Какую бы подготовку она ни прошла, ее научили распознавать опасность. Танака мгновенно перебрала в уме способы, какими могла бы убить эту женщину. Таких нашлось несколько. Ни один ничем не грозил ей, и два из них вызвали бы катарсис.
Чужие голоса в голове тоже примолкли, словно перетрусили наравне с мозгоправкой. Любопытно, однако это потом. Сейчас, в этой комнате, Танака развела руки, растопырила пальцы. Универсальный жест, показывающий: «Я безоружна». Ахмади не вернулась из-за стола. Умна!
– Полагаю, вы верно поняли ситуацию, – произнесла Танака так аккуратно, как если бы слова могли порезать ей губы.
– Я понимаю, как вам тяжело. Звучит это… ужасно.
– Так и есть. Вы можете это исправить? – Думаю, мы можем попробовать…
Она осеклась, когда Танака махнула рукой.
– Это должно прекратиться. Я больше не вынесу этого чувства. Вы поняли?
– Поняла.
Женщина облизнула губы, и Танаке вспомнилось то же движение, только лицо было шире и линия волос выше. Она отбросила воспоминание.
– Есть несколько методик, – продолжала Ахмади. – Для предотвращения навязчивых мыслей мы используем медикаментозное лечение. Если здесь тот же механизм, лекарства могут оказаться вполне эффективн ыми.
– Это хорошо.
– Если вы готовы лечь в клинику, можно попробовать направленное магнитное излучение. Возможно, процедуры притупят ощущения.
– Но не прекратят.
– Я не знаю, в чем причина, – сказала она. – Но я помогу вам ее найти. Обещаю, Алиана. Это ужасно, но вам нет нужды переживать это в одиночестве.
Она не услышала иронии своих слов, а Танака не в настроении была на нее указывать. Она чувствовала себя так, словно подхватила тяжелый вирус. Усталость такая, будто мышцы не держатся на костях. Буря в голове никуда не делась, но на время затихла. На это затишье нельзя полагаться. От усталости она уязвимее и слабее. Но усталость не уймет тех, других.
– Давайте начнем с медикаментов, – сказала она.
– Я сейчас вам принесу.
