В Нью-Йорке 1970-го года Магнус Бейн наблюдает за тем, как некогда гламурный отель Дюморт превращается во что-то совершенно иное.Пятьдесят лет спустя после расцвета в эпоху джаза отеля Дюморт бессмертный маг Магнус Бейн понимает, что известная достопримечательность Манхэттена приходит в упадок. Когда-то красивый отель Дюморт обветшал, превратился в руины, умер, насколько может умереть какое-то место. Но, похоже, вампиры не против…
Июль 1977 года
— Чем вы занимаетесь? — спросила женщина.
— То да сё, — ответил Магнус.
— Вы работаете в моде? Вы выглядите так, будто из сферы моды.
— Нет, — сказал он. — Я и есть сама мода.
Столь изящное замечание, похоже, обрадовало его спутницу в самолете. Вообще-то этот комментарий был своего рода проверкой. Похоже, его спутницу все радовало: спинка сиденья перед ней, ее ногти, стакан, собственные волосы, волосы всех остальных, гигиенические пакеты…
Самолет находился в воздухе всего час, но спутница Магнуса воспользовалась уборной уже четыре раза. Каждый раз она появлялась минуту спустя, яростно потирая нос и заметно дергаясь. Сейчас она прислонялась к нему, ее растрепанные светлые волосы опустились в его бокал с шампанским, а шея пропахла духами «О де Герлен». На носу все еще виднелся слабый след от белого порошка.
Он мог бы совершить эту поездку за считанные секунды, зайдя в Портал, но в самолетах было что-то такое приятное. Они были очаровательными, тесными и медленными. Нужно было знакомиться с людьми. А Магнус любил знакомиться с людьми.
— Но ваш наряд? — спросила она. — Что это?
Магнус посмотрел на свой клетчатый красно-черный виниловый костюм большего размера и изорванную футболку под ним. Такое было модно у лондонских панков, но до Нью-Йорка еще не дошел этот стиль.
— Я занимаюсь рекламой, — сказала женщина, очевидно, забыв про вопрос. — Для дискотек, клубов. Лучших клубов. Таких. Сейчас.
Она начала копаться в своей огромной сумке и на мгновение замерла, когда нашла свои сигареты. Одну она сунула в рот, зажгла ее и продолжила рыться, пока не выудила небольшую черепаховую визитницу, надпись на которой гласила: «ЭЛЕКТРИКА».
— Приходите, — сказала она, постукивая длинным красным ногтем по карточке. — Приходите. Он только открывается. Это будет потрясающе. Гора-а-аздо лучше, чем в «Студио 54». О! Прошу меня простить. Хотите?
Она показала ему ладонь с маленьким пузырьком.
— Нет, спасибо.
А потом она снова вылезла со своего места, ее сумка ткнулась Магнусу в лицо, когда она опять направилась в уборную.
Смертные опять стали очень интересоваться наркотиками. Они уже прошли эти этапы. Сейчас настала очередь кокаина. Он не видел такого большого количества с самого начала этого века, когда они клали его во все: тоники, снадобья и даже Кока-Колу. Какое-то время он считал, что этот наркотик остался далеко позади, но он снова вернулся, в полном составе.
Магнуса никогда не интересовали наркотики. Хорошее вино — абсолютно, но он избегал снадобий, порошков и таблеток. Нельзя употреблять наркотики и творить магию. Кроме того, люди, употребляющие наркотики, были скучными. Безнадежно безжалостно скучными. А еще наркотики делали их слишком медленными или слишком быстрыми, и в основном они разговаривали о наркотиках. А потом либо бросали — отвратительный процесс, — либо умирали. Среднего не дано.
Как и все этапы смертных этот тоже пройдет. Будем надеяться, что скоро. Он закрыл глаза и решил поспать всю дорогу через Атлантику. Лондон остался позади. Пришло время возвращаться домой.
Выйдя из Международного аэропорта Кеннеди, Магнус получил первое напоминание о том, почему он быстро покинул Нью-Йорка два лета назад. В Нью-Йорке летом было чертовски жарко. Температура достигала сорока градусов, а запахи авиационного топлива и выхлопных газов смешивались с болотистым метаном, который парил над этим удаленным концом города. Запах, как ему было известно, станет только хуже.
Со вздохом он присоединился к очереди на такси.
В кабине было так же удобно, как и в любой другой металлической коробке на солнце, а его вспотевший водитель внес свою лепту в общий аромат воздуха.
— Куда едем, приятель? — спросил он, окидывая взглядом наряд Магнуса.
— Угол Кристофера и Шестой авеню.
Таксист хмыкнул и включил счетчик, а потом они влились в общий поток. Дым от сигары водителя летел прямо в лицо Магнусу. Он поднял палец и перенаправил его к окну.
Дорога из аэропорта до Манхэттена оказалась довольно странной, петляя между семейными кварталами, пустынными участками и мимо растянувшихся кладбищ. Такова вековая традиция. Держать мертвых за чертой города, но не слишком далеко. Лондон, где он только что побывал, был окружен старыми кладбищами. А в Помпеях, которые он посетил несколько месяцев назад, была целая аллея мертвых, гробницы тянулись вплоть до городской стены. Мимо новых районов и кладбищ, в конце переполненной скоростной дороги, мерцая в отдалении, просто зажигались в ночи шпили и вершины Манхэттена. От смерти к жизни.
Он не собирался уезжать из города надолго. Он лишь планировал предпринять короткое путешествие в Монте-Карло… А потом все закрутилось. Неделя в Монте-Карло превратилась в две на Ривьере, а та в месяц в Париже и два месяца в Тоскане, а потом в итоге ты на лодке направляешься в Грецию, затем на сезон снова возвращаешься в Париж, потом ненадолго в Рим и Лондон…
И порой ты случайно уезжаешь на два года. Такое случается.
