Включив дюзы на несколько секунд, «Ирокез» приподнял нос и начал переползать через вражеское судно.
– Протечка корпуса! – отчиталась лейтенант Холл. – Запечатываем отсеки.
– Дать задний обзор! – приказал Киз. – Кормовые «Стрелки» – пли!
– Ракеты пошли! – отозвалась Хикова.
Киз увидел, как первая из плазменных торпед, преследовавших «Ирокез», врезалась в носовой отсек вражеского эсминца. Щиты чужака вспыхнули, замерцали и угасли. Второй снаряд ударил секундой позже. Корпус корабля ковенантов окутался огнем, покраснел, потек и вскипел. По всему судну прокатилась волна взрывов.
К раненому кораблю устремились ракеты «Лучник», прочертив тонкие линии, связавшие «Ирокеза» с его жертвой. Снаряды пробивали зияющие бреши в броне чужака и взрывались. Во все стороны брызнули пламя и осколки.
По лицу Киза расплылась улыбка, когда он увидел, как вражеское судно загорается, заваливается набок и начинает медленно падать к гравитационному колодцу сигмы Октана IV. Лишенное энергии, оно было обречено сгореть в атмосфере планеты.
Коммандер включил внутреннюю связь:
– Приготовиться к аварийному маневру!
Он вновь переключился на управление резервными ускорителями, и взрыв заставил содрогнуться правый борт «Ирокеза».
Они повернулись носом к планете.
– Лейтенант Джаггерс, внести изменения в курс! – приказал Киз. – Выходим на близкую орбиту.
– Слушаюсь, сэр! – Навигатор неистово застучал по клавиатуре, вбивая нужные команды и направляя энергию в маневровые двигатели.
Корпус «Ирокеза» раскалился докрасна, когда корабль вошел в атмосферу. Вокруг обзорного экрана замерцало желтое облако ионизации.
Коммандер Киз стиснул в ладонях латунные поручни.
Экран расчистился, и он снова смог увидеть звезды. «Ирокез» вышел на ночную сторону планеты.
Неуклюже шагнув вперед, Киз почувствовал, что снова может дышать.
– Сбой в охлаждающей системе, сэр, – доложила лейтенант Холл.
– Заглушить двигатели! – приказал он. – Аварийная остановка.
– Слушаюсь, сэр! Произвожу аварийную остановку реактора.
На «Ирокезе» внезапно воцарилась тишина. Не было слышно рокота двигателей. И долгое время никто не произносил ни слова, пока наконец Хикова не сказала, поднимаясь:
– Сэр, это был самый потрясающий маневр, какой я только видела.
– Вы так полагаете, лейтенант? – позволил себе засмеяться Киз.
Предложи подобную тактику один из его студентов, коммандер поставил бы ему в лучшем случае С+. А затем объяснил бы, что подобный маневр, конечно, знак отваги и решимости, но невероятно рискован и подвергает необоснованной опасности экипаж и судно.
– Сражение еще не закончилось. Оставайтесь начеку, – сказал он. – Лейтенант Хикова, доложите состояние ОМУ.
– Накопители заряжены на девяносто пять процентов, сэр, и теряют энергию со скоростью три процента в минуту.
– Подать энергию в ОМУ! Зарядить по одному тяжелому снаряду! Подготовить к пуску все носовые торпедные аппараты «Лучник»!
– Слушаюсь, сэр!
«Ирокез» покинул тень сигмы Октана IV.
– Лейтенант Холл, задействовать химические ускорители и покинуть орбиту!
– Приказ выполняю.
По кораблю прокатился недолгий гул. Обзорный экран повернулся, и на нем высветились проходящие мимо фрегаты ковенантов.
Вражеские корабли начали разворачиваться; на их броне вспыхнули голубые огни заряжающихся лазеров, а вдоль центрального шва начали собираться алые нити. Чужаки готовились дать еще один залп плазменными торпедами.
Но было там и кое-что еще… нечто настолько маленькое, что его даже нельзя было различить на экране: ядерная ракета. Киз выпустил ее в противоположном ходу корабля направлении, но ее скорость не могла полностью превзойти ускорение судна.
Пока «Ирокез» таранил вражеский эсминец и уходил потом к орбите сигмы Октана, ядерную торпеду относило к фрегатам, чьим вниманием всецело завладел «Ирокез».
Киз опять включил свой наладонник и послал сигнал торпеде.
Экран ослепила белая вспышка, и оба фрегата скрылись в разрушительном облаке. Волна ядерного удара достигла атмосферы и засверкала в ней северным сиянием. В верхние слои поднялось облако остывающего пара. Пламя постепенно тускнело, становясь желтым, оранжевым, красным и наконец превращаясь в облако черной сажи, растворяющейся во тьме космоса.
Тем не менее оба фрегата были еще целы. Зато их щиты вспыхнули, а затем угасли.
– Лейтенант Хикова, доложить о состоянии ОМУ. Срочно!
– Есть, сэр! Накопители ОМУ заряжены на девяносто три процента. Наведение завершено.
– Огонь, Хикова!
По «Ирокезу» один за другим прокатились два толчка.
– Навести на цель оставшиеся «Стрелки» и дать залп!
– Ракеты пошли, коммандер.
Две молнии и сотни торпед устремились к двум беззащитным фрегатам.
Первыми ударили ОМУ; один из вражеских кораблей пробило насквозь от носа до кормы, а второй получил брешь возле двигателей. По нему прокатилась серия внутренних взрывов, вспучивших корпус вдоль всего судна.
