– Ущелье потеряно? – медленно сказал он. – В таком случае не спасется ни один человек из войска моего императора. Прощай – слава, Антонина и жизнь! Айган, возьми меч, не допусти меня попасть живым в руки варваров.
– Господин! – сказал Айган. – Никогда еще не слыхал я от вас ничего подобного.
– Потому что никогда еще и не было со мною ничего подобного. Сойдем же с лошадей и умрем, – ответил Велизарий и занес уже ногу, чтобы спрыгнуть, как вдруг раздался крик:
– Утешься, начальник. Ущелье наше! Его занял Цетег.
– Цетег! Возможно ли? Правда ли? – возразил Велизарий.
– Да, Цетег. Отряд готов, посланный Витихисом, раньше нас достиг ущелья. Но, когда они хотели войти в него, Цетег со своими исаврийцами бросился и отбил их.
– Наконец-то! Первый луч победы в этот черный день! – вскричал Велизарий. – Скорее же к ущелью!
И он быстро тронулся с остатком своих войск.
– Добро пожаловать в безопасное убежище, Велизарий, – крикнул Цетег, завидя его. – С восхода солнца жду я тебя здесь, потому что знал наверно, что ты придешь.
– Префект Рима, – отвечал Велизарий, протягивая ему руку, – ты спас императорское войско, которое я погубил, благодарю тебя.
Наступили сумерки. Витихис с готами торжествовал победу. Велизарий привел, насколько было возможно в порядок свои разбежавшиеся войска и повел их в Рим.
На следующий день все громадное войско готов двинулось к Риму, и вот началась знаменитая осада «Великого» города. Витихис разделил войска на семь отдаленных лагерей. Шесть из них были расположены против главных ворот на левом берегу, а седьмой – на правом. Каждый лагерь был окружен рвами и насыпями.
Велизарий и Цетег, со своей стороны, также разделили людей для защиты города. Велизарий защищал северную часть, Цетег – западную и южную. Особенное внимание было обращено на ворота у гробницы Адриана, на правом берегу, против лагеря готов, так как эти ворота были самым слабым пунктом города.
Сначала готы старались вынудить город к сдаче разными мерами без боя. Они отрезали все четырнадцать водопроводов, снабжавших город, так что римляне должны были довольствоваться только водою из колодцев в частях города, прилежащих к реке. Но меры эти не привели ни к чему, потому что в Риме были скоплены громадные запасы провизии, было много колодцев, и жители не терпели недостатка ни в чем.
Тогда Витихис стал готовиться к штурму. Он построил высокие деревянные башни – выше, чем городские стены, – изготовил множество штурмовых лестниц и четыре огромные стенобитные машины. Велизарий и Цетег, со своей стороны, установили на стенах машины, которые бросали на большие расстояния целые заряды копий с такой силой, что они вонзались в человека, одетого в полную броню. Но сами римляне говорили, что, несмотря на все их усилия, готы скоро бы ворвались в город, если бы префект не был чародеем.
И действительно, было замечено: как только варвары начинали готовиться к приступу, – Цетег шел в Велизарию и точно указывал день нападения. Как только Тейя или Гильдебад задумывали уничтожить какие-нибудь шанцы или разбить ворота, Цетег заранее предупреждал об этом, и варвары встречали удвоенное против обыкновенного числа врагов.
Так прошло несколько месяцев, и готы, несмотря на постоянные нападения, не сделали ни малейшего успеха. Долго они бодро выносили все свои неудачи. Но когда почувствовался недостаток в припасах, среди войска начались неудовольствия, наконец, и сам король, видя, что точно какой-то демон разрушает все его прекрасно задуманные планы, стал мрачен. А когда он, усталый и угнетенный, возвращался с какого-нибудь неудавшегося предприятия в свою палатку, гордая, молчаливая королева смотрела на него с таким неприятным, ужасным, хотя и непонятным для него выражением, что он вздрагивал и отворачивался.
– С Раутгундой ушла не только моя радость, но и счастье, – сказал он как-то Тейе. – Точно проклятие лежит на моей короне. А эта дочь Амалунгов, мрачная и молчаливая, бродит около меня, точно воплощенное несчастье.
– Быть может, ты более прав, чем сам подозреваешь, – мрачно ответил Тейя. – Но мне хочется разрушить эти чары. Дай мне отпуск на эту ночь.
В тот же день Иоганн Кровожадный также просил себе на эту ночь отпуска у Велизария.
