Такова была панорама, представшая перед готами, когда разразилась война. Все свидетельствует о том, что грейтунги вступили в нее немедленно. Находясь на тот момент поблизости от Маркианополя, они оказались посередине пояса римских оборонительных сооружений, защищавших водный рубеж Дуная. В некоторых слоях при раскопках руин небольших крепостей обнаружены следы разрушений, датируемых годами войны, но и письменные, и археологические источники подтверждают, что Аммиан был прав, подчеркивая, что предводитель готов Фритигерн «хранил мир со стенами». Для готов атака приграничных римских фортов была бы равносильна самоубийству: многие из этих крепостей к началу IV в. получили дополнительные укрепления в виде огромных U-образных бастионов, предназначенных для размещения на них римских крепостных метательных машин, которые отличались ужасающей эффективностью. Гарнизоны были весьма значительными: 23 боевых единицы в провинции Скифия и 27 — в Нижней Мезии. Особенно тесное сосредоточение войск наблюдалось в Новиодуне, Аксиополе, Троезмисе, Трансмариске, Диосторуме и Новах (карта № 6). Однако тамошние гарнизоны были прежде всего обучены патрулированию и проведению небольших рейдов, не представляя собой мобильных сил для полномасштабных операций, и в любом случае Лупицин значительно уменьшил количество солдат, находившихся там, чтобы наскрести хоть какое-то войско. Итак, нанеся поражение Лупицину, готы уже нейтрализовали единственные мобильные военные силы в регионе; что же до остальных гарнизонов, то, рискни они выйти из укрытий по частям, их ожидала бы неминуемая гибель. Эти военные сооружения не представляли непосредственной угрозы для готов, и на них можно было не обращать внимания.
Кроме того, у готов имелись и более неотложные дела. Безусловно, им предстояло решить множество проблем. Как мы отметили выше, зима, проведенная ими на открытых пространствах Дунайской низменности, где даже средняя температура в течение дня в январе и феврале не поднимается выше нуля, а также то, что происходило на римском черном рынке, привели их в ярость. Им также необходимо было пополнить запасы продовольствия. Вполне вероятно, что они привезли с собой по крайней мере часть урожая 376 г., а римляне в рассмотренный нами промежуток времени снабжали их некоторым количеством провианта, однако возможности сеять и разводить огороды у них не было. Итак, разграбив ставшие легкой добычей поселения по соседству с Маркианополем, готы обратили взор с Придунавья к богатой метрополии с процветающей экономикой — т. е. к Юго-Восточным римским Балканам.
Затем готы появились по соседству с Адрианополем — уже южнее Гемских гор, примерно в 200 километрах от Маркианополя. Полное поражение сил Лупицина лишило в тот момент римлян какого-либо шанса удержать их на рубеже, образованном Гемскими горами. В Адрианополе располагались небольшие силы готов; возглавляемые Сверидасом и Колиасом, они длительное время составляли часть римской армии. Когда известие о восстании на севере достигло города, между горожанами и этими готами начался конфликт, и весь отряд устремился к Фритигерну. Именно в этот момент, как сообщает Аммиан, Фритигерн дал совет «приняться за опустошение богатых областей, не подвергаясь при этом никакой опасности, так как не было еще никакой охраны» (Amm. Marc. XXXI. 6. 4). Последствия, сточки зрения римлян, были ужасны: «[Готы] рассеялись по всему берегу Фракии и шли осторожно вперед, причем сдавшиеся сами римлянам их земляки или пленники указывали им богатые селения, особенно те, где можно было найти изобильный провиант […] [С такими проводниками] только самые недоступные или лежавшие далеко в стороне места остались незадетыми при их передвижениях. Не разбирали они в своих убийствах ни пола, ни возраста и все предавали на своем пути страшным пожарам; отрывая от груди матери младенцев и убивая их, брали в плен матерей, забирали вдов, зарезав на их глазах мужей, через трупы отцов тащили подростков и юношей, уводили, наконец, и многих стариков, кричавших, что они достаточно уже пожили на свете. Лишив их имущества и красивых жен, скручивали они им руки за спиной и, не дав оплакать пепел родного дома, уводили на чужбину» (Amm. Marc. XXXI. 6. 5–7).
Голодные и разъяренные готы жгли все кругом; население Фракийской низменности внезапно оказалось «на переднем крае» и заплатило за все, что произошло в ту зиму на Дунае. Обратим также внимание на готовность, с какой часть римского населения помогала готам в грабежах. Некоторые, возможно, делали это из страха, однако многие крестьяне желали свести свои счеты с угнетателями. Pax Romana благоволил далеко не всем римлянам.
