Тут вошла Руфь Кортни, которую разбудили крики и суматоха в доме. На ней был длинный халат и ночной чепец, завязанный под подбородком.
– Боже мой! – воскликнула она, во все глаза глядя на Хобдея. – У него же рука сломана… да и челюсть, наверно, тоже.
– Как это произошло? – потребовал объяснений Шон.
– Это моя работа, – пояснил Марк.
Шон несколько долгих секунд молчал, изумленно глядя на него.
– Ну-ка, дружок, выкладывай все с самого начала, – проговорил он наконец.
Пока Руфь Кортни молча занималась разбитым лицом Хобдея, Марк стал объяснять, как все произошло.
– Его зовут Хобдей, он уже много лет работает на Дирка Кортни. Можно сказать, его правая рука.
– Ну да, ну да, – кивнул Шон. – Я не сразу его узнал. Лицо сильно распухло. Я уже с ним встречался.
Спокойно и быстро Марк рассказал все, что знал об этом человеке, начиная с первой встречи с Хобдеем в заброшенном имении Андерсленда.
– Значит, еще тогда он сказал тебе, что работает у Дирка Кортни? – строго спросил Шон.
– Нет, сказал, что служит в «Ледибургской сахарной компании», – уточнил Марк.
Шон снова кивнул, уложив белую бороду на грудь.
– Продолжай, – сказал он.
Марк повторил рассказ Пунгуша о смерти деда, о том, как три человека пришли вместе с ним в долину, как «тихий» выстрелил в него, а потом сидел и ждал, когда тот умрет, как они втроем закопали его, ничем не обозначив место захоронения.
Однако Шон покачал головой и нахмурился, а Хобдей пошевелился на диване и попытался сесть. Его распухшая скула задвигалась, слова он произносил невнятно.
– Это все враки, черт меня побери. В первый раз я оказался на Чакас-Гейт три дня назад.
Шон повернулся к Марку, на его исхудалом лице появилась тревога.
– Говоришь, это ты ударил этого человека, ты несешь ответственность за его раны. Как это произошло?
– Когда он явился в долину, Пунгуш сразу узнал в нем человека, который убил Джона Андерса. Я выманил его из лагеря, мы с Пунгушем схватили его и привезли сюда.
– После того, как чуть не убили? – веско заметил Шон и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Мальчик мой, мне кажется, ты поставил себя в очень серьезное положение. Я не вижу никаких, даже самых ничтожных доказательств, чтобы поддержать тебя, никаких улик, которые могли бы убедить кого-либо в суде в твоей правоте… А с другой стороны, ты напал на человека, нанес ему страшные увечья, незаконно похитил его – это по меньшей мере…
– О, у меня есть доказательства! – быстро вставил Марк.
– Какие? – угрюмо спросил Шон.
Человек на диване повернулся разбитым лицом к Шону.
– Черт возьми, он все врет! – решительно заявил он. – Все это вранье…
– Молчи! – махнул на него рукой Шон и снова посмотрел на Марка. – Доказательства?
– Мои доказательства в том, что Дирк Кортни убьет этого человека или прикажет его убить, как только мы отпустим его на свободу.
Оба молча уставились на Марка, явно ошарашенные его заявлением. А он с серьезным видом продолжал:
– Мы все знаем, как обычно действует Дирк Кортни. Он уничтожает все, что стоит на его пути, а этот человек для него теперь очень опасен.
Хобдей смотрел на него не отрываясь, на этот раз глаза его прояснились и загорелись огнем. Разбитые губы задрожали и слегка приоткрылись, демонстрируя черные дыры вместо выбитых зубов.
– Вовсе не обязательно, чтобы этот человек перед нами в чем-то признавался. Ведь он был здесь, в этом доме, со мной и генералом Кортни, то есть в самом логове врагов Дирка Кортни, на его лице явные следы серьезного физического воздействия, и для Дирка Кортни этого будет достаточно. И тогда один телефонный звонок – и дело в шляпе. В общем, что-нибудь в этом роде.
Марк помолчал, потом продолжил:
– Ход мыслей Дирка будет таков: «Раз Хобдей был там с ними, значит он готов сделать заявление под присягой об убийстве Джона Андерса». Мы отвозим Хобдея в город и оставляем его там. Дирк Кортни убивает его, но на этот раз мы будем начеку. На этот раз мы сможем доказать, что он тоже участвовал в убийстве.
– Будь ты проклят! – злобно прорычал Хобдей, стараясь принять сидячее положение. – Это все вранье. Я ни в чем не признавался.
– Расскажи об этом Дирку Кортни. Может, он тебе и поверит, – спокойно проговорил Марк. – Но с другой стороны, если ты выдашь сообщников и станешь свидетелем обвинения, если все-таки во всем признаешься, то получишь от генерала и от закона защиту, от всей силы закона… и мы не станем тебя отпускать.
Хобдей затравленно огляделся, словно искал чудесной возможности улизнуть, но Марк безжалостно продолжал:
– Ты знаешь Дирка Кортни лучше любого из нас, ведь так, а, Хобдей? Ты прекрасно понимаешь, как работают у него мозги. Неужели ты думаешь, что он станет рисковать, надеясь на то, что ты не признаешься? Какая ему от тебя польза в будущем? Ты можешь на него положиться теперь, когда он в тебе сомневается? Ты прекрасно знаешь, что он с тобой сделает, верно? Подумай хорошенько, и поймешь, что у тебя есть единственный шанс остаться в живых – только при условии, что Дирка Кортни надежно упрячут за решетку или повесят.
Хобдей свирепо уставился на него.
