– Вы двое не будете придираться ко мне, когда я рожаю? Я знаю, что должна была принять, эти чертовы наркотические препараты, но теперь уже слишком поздно.
Три женщины посмотрели на повитуху. Она кивнула в ответ.
Вида откинула голову назад и закричала от боли.
– Не помню, чтобы мне было так больно, – сказала Лили, закусив губу от беспокойства за
подругу.
– Это потому, что тебя обезболили, – сказала Вида, морщась от боли.
– И потому что твой доктор до смерти боялся Шейда. Я думала, что у доктора будет
сердечный приступ к тому времени, как ты родишь Джона. Вот почему он отказался принимать
вторые роды, – кивнула она на выпирающий живот Лили.
– Шейд в приемной. Ты хочешь, чтобы я привела его сюда? – спросила Лили, поддразнивая
только наполовину. Ее подруге было очень больно.
– Нет! – закричали все в комнате.
– Ладно. – Но если все это не закончится в ближайшее время, Лили сама устроит акушерке
взбучку.
Три часа спустя они втроем боролись за то, чтобы подержать новорожденных девочек.
Лили стояла, держа одн у в руках, в то время как Сойер сидела в кресле-качалке, раскачивая
другую. Их мужья пригласили остальных детей на ужин и собирались приехать обратно в
больницу, чтобы пожелать спокойной ночи малышам.
– Вы уже выбрали имена? – спросила Лили, подходя к кровати, чтобы положить ребенка
обратно на руку матери.
– Да, – сказала Вида, откашлявшись.
Сойер принесла еще одного, положив его около другой руки матери.
– Вот эта, – она кивнула на ребенка, который лежал рядом с Лили, – это Кэлли, А вот эта, –
Сойер.
Лили стояла, глядя на Виду, которая лежала на больничной койке, держа на руках своих
драгоценных детей. Она не знала, что сказать.
У Сойер не было такой проблемы. – Она собирается свести нас с ума. У нас будут двойные
татуировки с одинаковыми именами.
Лили присела на край кровати. – А как насчет того, когда мы поедем в отпуск и будем все
вместе?
– Я уже думала об этом, – печально сказала Вида.
– Тогда почему? – спросила Сойер.
– Потому что я могу получить это снова, и я не хочу упустить такой шанс, – объяснила
Вида.
– Какой шанс? – спросила Лили, протягивая руку, чтобы прикрыть маленького, извивающегося ребенка, который сбросил одеяло.
– Смотреть, как маленькие девочки снова растут вместе, как и мы. Когда я услышу, как они
хихикают вместе, я подумаю, что это Кэлли и Сойер. Когда они сведут меня с ума, я буду думать,
Джейми Бигли: «Падение Шейда (ЛП)»
200
что это как Сойер и Кэлли. Но самое главное, я не могла придумать двух лучших тезок.
Палец Лили коснулся щеки ее тезки.
– Ей повезло, что вы с Колтоном стали ее родителями.
– Им обеим, – добавила Сойер.
Лили наблюдала, как малышка Сойер крепко сжала палец своей тезки.
– У меня есть кое-что для тебя, Лили. Это там, на столе. – Вида кивнула на столик у
кровати.
Лили встала с кровати и взяла толстый желтый конверт.
– Я нашла его пару месяцев назад, когда убирала нашу свободную спальню для девочек. Я
положила туда кое-какие вещи, которые принадлежали мне и Сойер из нашей общей квартиры. В
одной из коробок Сойер лежали ее школьные папки. Ее мама сохранила все школьные вещи.
Когда я просмотрела их, то нашла эту фотографию. Я пойму, если ты не захочешь ее взять себе.
Лили посмотрела на подругу и увидела, как Вида уткнулась лицом в шею ребенка. Ее плечи
дрожали. Ее взгляд упал на страдальческое выражение лица Сойер.
Лили снова посмотрела на конверт, который держала в руках, и вытащила рамку. Она
посмотрела на фотографию, которую держала в руках. Фотография запечатлела их втроем, когда
были детьми, – они сидели за маленьким столиком в квартире Сойер. Они явно играли в школу.
Вида что-то резала, Сойер явно склеивала вещи, а она красила. Мама Сойер сделала снимок, когда все трое болтали.
Когда Лили посмотрела на фотографию, то не заметила явного пренебрежения к ее грязным
волосам, одежде, которая была не в моде, или даже синяку на щеке. Все, что она видела, это
любовь и привязанность, которые три маленькие девочки разделили друг с другом в ту короткую
секунду.
Лили вернулась и села на кровать рядом с Видой. – Спасибо, Вида. Я буду дорожить ей. Это
была лучшая часть моего детства. Те дни, когда я играла с вами, были очень особенными для
меня. Я узнала от вас двоих все, что нужно любому ребенку; то, что я надеюсь передать своим
детям, и я всегда буду благодарна вам за то, чему вы научили меня.
Лили положила рамку с фотографией на кровать и потянулась к милому ребенку, уютно
устроившемуся на руках у Виды. Ее рукав откинулся назад, открывая татуировку на нижней
стороне предплечья. Незабудки обрамляли три белые пасхальные лилии с именами ее сына, Джона Уэйна, Шейда, а также Виды, Сойер и Бет; имена их детей, были вписаны внутри
маленьких незабудок. У каждой пасхальной лилии было свое слово – Любовь, Надежда и Вера.
Только Колтон мог дать тату последний штрих, в котором оно нуждалась. Часть татуировки была
