— Пронзенная богиня?
— Сон ее тревожен, мастер Айвис. Да, никто не станет отрицать, что Тисте нанесли земле множество ран. Атаки были жестокими и долгими, дикость умирает. Здесь, в вашей стране Спящая Богиня действительно кровоточит. Каждый деревянный кол — знак торжества прогресса. — Он поглядел на Аномандера. — Готов ли ты отказаться от всего, что сделано во имя цивилизации?
Глаза Аномандера стали настороженными. — Если выйду из крепости ночью, обрету я эту силу? Суждено ли мне найти богиню? Говори правду, Бруд, если хочешь заслужить уважение.
Широкое лицо Великого Каменщика растянулось, Азатенай оскалил зубы, показав длинные клыки. — Дерзость меня не пугает, Рейк, как ты успел понять. Предубеждения — тем менее. От одного ответа зависит всё? Но что, если ответ тебе не понравится? Какой дружбы ты желаешь?
— Так исследуй здешние камни и скажи, что тут обитает, — сказал Аномандер. — Между нами, — добавил он с горечью, — лишь один не сознается в слабостях и пороках. Мне считать тебя совершенством?
Каладан Бруд не спеша сомкнул глаза. — Тогда скажу яснее. Напустишь меня на крепость — и мало кто доживет до рассвета. Пробудив силу, я стану магнитом для дочерей Драконуса, полчища забытых богов, что берегут Вренека, и другой скрытой сущности. Волшебство питается волшебством. На заре особняк и почти все земли лорда Драконуса станут горелыми развалинами.
— Так кто тут дерзит и хвастает, а?
Каладан Бруд вскочил. — Разбудишь меня, Аномандер? Быть по сему.
— Мой!
Вренек сонно открыл глаза. Затылок ломило, волосы над холодными плитами пола отчего-то стали липкими. Он заморгал, глядя на низкий потолок — черные камни в густой плесени. Плечи вдавились в неровные стены, словно его засунули в саркофаг. Вренек попытался сесть, но голое колено грубо толкнуло в грудь.
— Лежи, дурак!
Зависть присела над ним, упираясь коленями в грудь. — Молчи, — продолжала она хриплым шепотом. — Мы между стенами. Нас могут слышать. Если нас услышат, придется тебя убить.
— Никого поблизости, — зашипел второй голос сзади. — Кажется, то был тревожный звон. Все сбежались в главный зал. Слышишь? Теперь ни звука. Хотя я слышала, как хлопают большие двери.
— Это демон колотил в дверь.
— Нет, не он.
— У тебя кровь в ушах, Злоба, потому что я тебе задала. Не удивительно, что ты слышишь всякое.
— Это была главная дверь. Не думаю, что в доме кто-то остался.
— Они не посмеют. Почему бы им? У нас заложник.
— Он никто. Бесполезен.
— Будь он у тебя, Злоба, ты бы так не говорила. Но он мой. Мой раб. Первый, и тебе его не забрать. Я впереди тебя, а это ты не любишь сильней всего, так?
— Скорее убью его, чем отдам тебе в рабы!
— Поздно!
Зависть встала Вренеку на грудь. Она почти ничего не весила. Внезапно разозлившись, Вренек потянулся и схватил ее лодыжки. Приподнял и толкнул назад. Вопль Зависти был кратким: она налетела на сестру. Драка началась снова.
Перекатившись на бок и потом на живот, Вренек встал на четвереньки. Обернулся: сестрицы лупили друг дружку кулаками и коленями.
Но тут девочки прекратили схватку. Сверкнули на него глазами.
— Убей его сейчас, — велела Злоба. — Если не ты, то я.
— Нет, не ты. Он мой.
— Просто убей его, Зависть!
— Ну ладно, ладно.
И тут весь дом, казалось, перекосило на сторону. Застонав, камни и плиты выплюнули грязь и пыль. Вой заполнил голову Вренека, он сжал виски ладонями.
Глаза Зависти широко раскрылись. — Что это было?
Вренек выдавил слова сквозь стиснутые зубы. — Азатенай, — простонал он, сумев заглушить нараставший стон умирающих богов. — Великий Каменщик, построивший этот дом. И сделавший Запечатанную Комнату, хотя не знал, для чего она понадобится Драконусу. Кто-то кормил пленника комнаты. Кормил дурными мыслями, делал сильнее. Но теперь чары спадают и оно пытается выйти.
Злоба испустила испуганный визг, оттолкнула Зависть. — Нужно выбираться!
Она убежала в узкий проход. Миг спустя Зависть, кинув последний взгляд на Вренека, побежала следом.
Рев голосов утих, оставив стонущее эхо, словно водой пропитавшее мысли Вренека. Его тошнило. Плечо царапалось о камни стены — он двинулся в направлении, противоположном пути бегства сестер.
Азатенай один остался в доме, если не считать Вренека и Зависти со Злобой. Остальные ушли. Умирающие боги застенали снова, понукая его бежать. Он достиг перекрестка и заметил линии света, пошарил в сумраке и нашел засов. Дверь открылась с лязгом, заскрипели каменные шарниры петель. Комната была не знакома Вренеку. Он вывалился наружу, позволив двери захлопнуться.
Огляделся, все еще ошеломленный. Низкий длинный стол занимал центр комнаты, вырезанный из единого куска дерева; по краям шли бороздки. Корзинки висели на крюках по всем четырем углам. На стене был ряд колышков, на которых развесили железные орудия — небольшие ножи, резцы, пилки с деревянными ручками, зажимы и шила.
В воздухе висел горький запах.
