Падение Света полностью

— Почему нет? Я навалил целую кучу в яму за храмом. Можешь сходить, полюбоваться.

Гость сразу отвернулся, Канин наконец услышал тихий лязг закрытого рта. «А, видите? Он учится». Тел Акай снова сосредоточился на драконе. Не к таким бестиям он привык. Впервые видит. Свалился с неба легенд, яростный и тяжелый, непостижимый и — для всех, кроме Тел Акаев — устрашающий.

Однако Старая Богиня изрыгнула довольно презрения к драконам, вздымая громадные кулаки, рассказывая своим детям о разбитых черепах, крови, хлещущей из узких ноздрей и так далее. Сказания лишили детей всякого ощущения чуда, пропитав недоверием.

И все же это чудесный зверь.

«Наконец-то!»

Голос оглушительно зашипел в голове Канина Трелля, удивив так, что он прикусил язык. Выругался, плюнул алым и вскочил, поднимая секиру обеими руками. — Что наконец, ящерица?

«Старая Богиня, вот как? Наверняка Килмандарос. Некоторые Азатенаи слишком тупы, чтобы стать богами, разве что породят детей еще тупее. Да, тогда им открывается рай!»

— Ты говоришь в голове женским голосом. Как твое имя?

Дракон поднял рыло и распахнул челюсти на манер зевающего кота. Между двух клыков застряла куча жеваных доспехов. Челюсти захлопнулись с тихим скрипом. «Ты достоин узнать мое имя? Паучья сучка зовет тебя Канином Треллем. Итак, тебе нечем расплатиться. Лишь сделки, Тел Акай, дары — для глупцов».

— Я дам тебе кое-что взамен, драконица. Топор промежду глаз. Имя, прошу, дабы я записал его на твердом железе среди многих других, мною сраженных.

«Других? Других драконов? Не думаю. Давай начистоту, Канин Трелль. Твои жертвы были не славнее раздавленных сапогом крыс. Я же обедаю смертными героями и плююсь по вечерам жеваным железом. Делаю фарш из поборников Тисте, рагу из охотников Тел Акаев, на закуску же идут Джеларканы, Бегущие, Теломены и Жекки».

Канин склонил голову, смеясь. — Ты подслушивала так долго, что уловила имена обитателей нашего мира! Но мы отлично знаем твой маршрут, от врат на юге Витра и сюда. Если ты перекусила пару раз, не удивлен. Но герои и поборники? Тел Акаи, Теломены? Драконица, ты полна дерьма.

Через долгий миг драконица сдалась. «Неуважение до добра не доводит».

— Угроза? Я уже трясусь! Попробуй еще!

«Могу взять тебя в когти, Канин Трелль из Тел Акаев, и натянуть душу на эту рану».

— Подойди поближе и обсудим.

«Погляди мне в глаза, Канин Трелль. Увидишь… предостережение».

— Вижу только безмозг… — В последний миг он уловил движение, отраженное в тяжелых глазных яблоках рептилии. Заревел и пригнулся, когда второй дракон пронесся над самым Храмом, бросаясь на него, выставляя когти.

Тварь швырнула Трелля в воздух, угловатые крылья ударили, как паруса, он был схвачен во второй раз. Когти пронзили чешуи кольчуги, впились в плоть. Секира вылетела из руки. И сам он упал наземь, сломав ногу над коленом. Канин завыл от боли и перекатился на бок, пялясь на два торчащих, влажных, торчащих из кожи обломка кости.

Второй дракон приземлился с тяжелым стуком, хвост мотался из стороны в сторону. «Кодл, любовь моя! Я тебе говорила насчет Тел Акаев!»

Новый голос раздался сзади Канина. — А я говорила твоей любимой, чтобы не вредила моим спутникам.

Новая драконица обернулась. «Ардата! Говоря о любимых — где твоя? Явно упорная душа. Сопротивляется ловушке, тобой устроенной. Надеюсь, она улизнула, хотя куда? Да, в Витр, море полного забвения! Ну и хорошо, что мы успели ею попользоваться».

Ардата, завернувшаяся в шкуру столь ветхую, что не хватало больших клоков шерсти, подошла с грацией императрицы и встала над Канином. Посмотрела сверху вниз и нахмурилась: — Плохой перелом. Лежи тихо. Решим дело с твоими ранами обыденным путем, ибо я еще не изучила садок Денала. — Ее тонкое лицо покрылось морщинами, как у всех, живущих вблизи Витра. Впрочем, она заверяла, что издалека совсем не заметно. «Юность восстановима», говорила она, «хотя ваши стариковские жалобы — иное дело».