Нарад изучал Глифа, и что-то в выражении его лица изгнало гнев собеседника. — Она была не во сне, Глиф, — сказал он, пытаясь улыбнуться — отчего охотники попятились.
— Тогда… — Глиф замолк и оглянулся, словно в поисках ушедших. Но их не было. — Тогда, брат, он тебя неправильно понял.
— А другой — понял правильно.
— Азатенай? Откуда ты знаешь?
Нарад улыбнулся, хотя ему было трудно. — Потому что он это сделал, Глиф. Так быстро… быстро увел Аномандера. Без разговоров, видишь? Без шансов для… объяснений.
— Азатенай решил обмануть Сына Тьмы?
«Да. Но это, это между ними». — Не наша забота, — бросил он, склоняясь, чтобы собрать постель.
— Когда лорд Аномандер призовет, мы откликнемся?
Нарад покосился на Глифа. — Ему не нужно звать. Место, что я описывал? Боюсь, оно уже тут.
«Твердо стоя на берегах мира. За ее имя».
— Глиф?
— Да, Йедан Нарад?
— Ваш старый язык. Есть в нем слово для береговой линии?
Охотник кивнул. — Да.
— И оно?
— Эмурланн.
«Да. Здесь».
<p><strong>ПЯТЬ</strong></p>И здесь тон должен измениться.
Война со смертью? Случайная авантюра Азатенаев? Глупые юнцы и горькие старцы — ну же, скептически воздевайте брови, бросимся в абсурдность невообразимого и невозможного.
Не стоит ни отрицать ловкость Азатенаев, ни преуменьшать значение их вмешательства. Драконус не был одинок, мчась к катастрофе. Вот вопрос, на который нет ответа: боги ли они? Если да, то ребячливые. Неловкие со своей мощью, неосторожные с игрушками. Достойны они поклонения? Ты вполне может предсказать мой ответ.
Ты любопытствуешь, как я догадываюсь, ты поистине озадачен построением этой истории. Размышляя, уверен я, ты негодуешь: началу не хватает формальности территорий, берегов, намеков на определенный и особый мир, густо населенный мифическими и легендарными персонажами. Смею ли подсказать, что это тревожит тебя, но не меня? Далекое прошлое — королевство воображения, но оно покрыто дымкой и пронизано смутной тайной. Но разве не тайны так ярко возжигают пламя удивления? Хотя бесформенный мир — унылая сцена, и мало что существенное можно выстроить на неведении.
Я даю тебе места, прочные скалы и пыльную землю, высохшие травы и тревожные леса. Города и военные лагери, руины и скромные хижины, крепости и монастыри — достаточно, чтобы облегченно пройтись, чтобы обрамить драму… и делая так, увы, мы изгоняем тайну.
Что, если я стану рассказывать о бесчисленных королевствах, мечущихся в эфире, и обосную каждое как остров в туманах забвения? Возгорится ли искра воображения? Придвинься же. Остров, называемый Куральд Галайн и держащий на себе Премудрый Харкенас, окружен королевствами едва видимыми, слабо ощущаемыми, в них процветают загадки. Так развернем мир, друг мой, и посмотрим, какие чудеса откроются.
Война со смертью? Случайная авантюра Азатенаев? Глупые юнцы и горькие старцы…
* * *
