— Какая разница, — заметил мужчина, отодвинувшись от слишком сильно раскалившихся камней в очаге. — Поражение несется по ветру, но ветер слабеет, едва ты покинешь алые воды. На этом берегу я не видел ничего, намекающего, что с нами было. — Он замялся. — Мы в безопасности.
— Остались перевернутые корабли, — сказала молодая женщина.
— Прилив их заберет, — заверил мужчина. — Пески тут на лигу длиной, не видно рифов и гибельных камней. — Кажется, он сердито посмотрел на женщин. — Теперь они годятся на одно — стать гробами.
Юная женщина фыркнула. — Слишком быстро ты забрал пламя, Кред, а с ним и Право Живых.
— Я быстрый и сообразительный, Стак, — отозвался Кред, беззаботно кивнув.
Старшая женщина подтащила к себе флягу. Свернула крышку, пошлепала ладонью по плескавшейся внутри воде. Закупорила вновь и сказала со вздохом: — Нужно вытянуть соль. Это проблема.
— Почему? — удивилась Стак. — Пусти кровь и дело сделано.
— Мы на суше, — бросила старшая. — Здесь есть лики магии, даже сильнее, чем в море. Почти все незнакомые. — Она огляделась, простерла руки. — Мы слишком слабы, чтобы заключать сделки.
— Хватит трусить, — не унималась Стак. — Нам нужна свежая вода.
Старшая скривилась и поглядела на Креда. — Что думаешь?
Кред пожал плечами. — Нам нужна вода, да и горсть соли не повредит. Для торговли. Бегущие-за-Псами из внутренних районов возьмут ее и дадут хорошее сырое мясо. Я, Брелла, сохранил угли живыми — мне еще не нужно встречаться со странными духами.
— А если придется?
— Нельзя спорить с необходимостью, Брелла. Урони немного крови, поглядим, кто придет.
Да, магия ныне проносится по лагерю. Тысячи путей, бесчисленные тайные обряды. Кажется, правила быстро множатся, создаются сложные схемы, предписания, и ни один ведун, ни одна ведьма не готовы с ними согласиться. Кория подозревала: ни один из ритуалов не имеет ни малейшего значения. Сила — темный посул, темнота обещает тайну.
От объяснял насчет крови, незримых вихрей, что плывут по всем пределам. Безумство одинокого Азатеная по имени К'рул. Жертвоприношение глупого бога. Тоска и страдание Худа — ничто в сравнении с тем, что наслал на мир К'рул, но именно здесь, в нелепом лагере с тысячами незнакомцев, Кория начала ощущать происходящие столкновения.
Она видела: Брелла вонзает кончик ножа в подушечку пальца левой руки. Черные капли. Непонятные потоки пронеслись мимо Кории, сгустились, незримо окружив морскую ведьму. Где-то вдалеке нечто огромное и древнее застонало, просыпаясь.
Кория выпрямилась, встав на вершине валуна. В сторону проснувшегося. Что это? Едва разумное, помнящее древние чувства. Зуд. Жажда. Придя в движение, оно близилось.
Аратан приготовил чай, пользуясь одной из жаровен. Готос сидел за рабочим столом, но отодвинул кресло, чтобы вытянуть ноги. Опустил ладони на бедра. Ритм оборвался, пальцы его согнулись, словно готовясь что-то хватать. На лице сражались тени. Солнце уходило, свет отступал, будто умирающий шар задыхался, втягивая его в себя; тени плавали меж покинутых зданий, лились в дверь.
Приготовив две чаши, Аратан встал и принес одну Владыке.
— На стол, пожалуйста, — пророкотал Готос.
— Вы сторонились вина, — сказал Аратан, возвращаясь к своей жаровне. Хотел продолжить, но ничего не пришло на ум. Тогда он сменил тему. — Я полон слов, владыка, и все же могу думать лишь об отце. И крови Азатенаев во мне.
Готос пренебрежительно повел рукой: — Кровь не дает почета. Ты не мог выбирать семью, Аратан. Когда придет момент, по чести и по любви ты должен совершить выбор, встретить его взгляд и назвать другом.
— Другом? — Аратан на миг задумался и покачал головой: — Не вижу ничего, намекающего на нашу дружбу.
