Вместо ответа От пожал плечами. — Нужен ли нам стяг? А приказ выступать? Какой дисциплины ты желаешь, Буррагаст, учитывая сущность врага? Пора высылать разведчиков, отыскивая страшные границы — хотя, правду говоря, они находятся в наших умах меж пониманием себя и забвением?
— Так мы должны сидеть здесь, разлагаясь и пачкая землю вокруг, пока эпохи не проползут мимо, похищая души одну за другой? Ты называешь это войной?
— Я называю войной ВСЁ.
— Капитан, — вмешался Варандас, — ты водил полчища, видел поля брани. В прошлом познал лишения, жестокие игры необходимости. Завоевал престол, только чтобы бросить его. Стоял, торжествуя, среди павших, на груде тел, только чтобы наутро склониться в капитуляции. В победе ты потерял всё, поражением завоевал личную свободу. Среди всех, кто мог бы пойти с Худом, я меньше всего ожидал увидеть тебя.
— Ах ты Варандас, старая баба. Именно в самом проклятии моего воинского прошлого скрыт ответ. Для воина война — что для пьяницы пойло. Мы жаждем бесконечно, ища онемения в прошлых ужасах, но каждый раз путь вперед шепчет о райских кущах. Но ни один солдат не глуп настолько, чтобы поверить. Это бесчувствия мы ищем, неуязвимости перед лишениями, перед зверствами. Единственная чистота в раю, в который мы готовы войти — обещанная им безвременность. — Он покачал головой. — Берегитесь алчных амбиций старых вояк — наша жажда творит политику, чтобы мы снова и снова пили из лужи бесчинств.
Буррагаст раздраженно хлопнул себя по бедру и обернулся к Худу. — Изрони хоть одно слово, прошу. Долго ли нам ждать? Эдак я увижу твоего врага!
Худ поднял взор, долгий миг всматриваясь в Буррагаста, и в сидящего на корточках Варандаса, и в Ота, что был напротив. — Если вы пришли сюда, — начал он. — Если вы готовы идти…
— Не могу решиться, — сказал Буррагаст. — Возможно, никто из нас не может. Война уже идет в наших умах. Если победит здравый смысл, ты останешься один.
Худ улыбнулся без особого веселья. — Если так, Буррагаст, я буду лелеять этот огонь.
— Иллюзию огня — иллюзию самой жизни!
— Именно.
— Тогда… — Буррагаст посмотрел на остальных, — что ты хочешь сказать? Что уже умер?
Худ протянул руки, вложив в трепещущее пламя.
— Так чего ты ждешь?
От хмыкнул. — Конца внутренних наших битв, Буррагаст, вот чего ждет Худ — если вообще ждет чего-то. Посмотрите в себя, друзья, и возьмитесь за оружие. Начните нынешней ночью борьбу с разумом. Среди пепла отыщем мы триумф. В отчаянии найдем место, из коего начнем поход.
Варандас сел на холодную почву, опираясь руками за спиной, вытянув ноги до камней очага. И вздохнул. — Предвижу мало вызовов в твоей войне, От. Тысячу раз за ночь я сражаю здравый смысл… но нет, теперь вижу. Мы, Джагуты, должны стать вожаками. Мы, сплошь ветераны. Одетые в настойчивость, вооруженные упрямством, в строю злопамятства — нам нет равных!
В кратком молчании они услышали шорох тяжелых сапог. Шаги близились. От повернулся и увидел два десятка Тел Акаев. — Ну, Худ, погляди, кого принесла ночь. Гнусных Серегалов!
Воины, отрекшиеся от родственных уз, презревшие мир, обнажавшие клинки в бесчисленных чужих войнах, эти Тел Акаи казались рассудку Ота проклятием всего их племени. Но сильней всего Серегалов презирали сами сородичи.
Ведущий Серегал (никто, как и сам От, не знал их имен, отданных ради какой-то тайной цели) встал перед камнями вокруг лагеря Худа. Огромный, тяжелый, в побитых доспехах, опершийся на длинную секиру с двойным лезвием, командир Серегалов осклабился сквозь неопрятную мешанину волос, усов и бороды. — Худ! Серегалы возглавят авангард, не нам глотать пыль малых тварей. Мы поднимем славное знамя ради достойной причины. Сразим смерть! С победой мы вернемся в царство живых, навеки покончив с умиранием!
Варандас, прищурившись на Тел Акая, наморщил лоб. — Впечатляющая и отлично приготовленная речь, сир. Но ты описываешь мир перенаселенный.
Воин заморгал. — Да это желанное будущее, Джагут! Подумай о войнах, которые мы поведем, о множестве битв ради земли, богатства, безопасности!
— Бесполезных битвах, сказал бы я. Ведь враг не будет умирать.
— И бесполезных богатствах, — добавил От, — ведь ты скопишь так много, что не сможешь унести.
— Безопасность — лишь иллюзия, — вставил Буррагаст. — Она продержится до следующего набега беснующихся врагов.
— А земля… — сказал Варандас. — Я вижу океан багровой грязи, знамена столкнувшиеся, падающие, тонущие. Никто не умирает, нет места живым — да, твое будущее, Серегал, делает смерть райскими кущами. Кто же восстанет, возгласив войну против жизни?
— Это круговорот борьбы, — заметил От, кивнув Варандасу. — Нам точно нужен храбрый авангард. — Он перевел взгляд на Серегала. — Будь уверен, сир, именно вы поведете армию. По благословению не одного Худа, но избранных офицеров, которых видишь перед собой.
Главный Серегал мрачно поглядел на Ота. — Капитан. Я слышал, что ты… Мы сражались с тобой, не правда ли?
— Раз или два.
