— Анасуримбор идет по Геротскому тракту. Он остановится перед тем, как пересечь равнины, чтобы перестроиться и пересмотреть свои планы. Скюльвенд был прав, он не похож на остальных.
Обычный человек — даже Анасуримбор — поддался бы горячности, подгоняющей тех, кто видит долгожданную цель. Но не дунианин.
Люди. Во времена Первых войн они были подобны стаям диких собак. Как же они сумели так вырасти?
— Это близко, Древний Отец? — воскликнул второй, по имени Маорта, — Это уже началось?
Он посмотрел на несчастных тварей — свои жалкие орудия. Их осталось так мало…
— Жертва принесена, — сказал он, не отвечая на вопрос — Анасуримбора успокоит мысль о том, что он опередил нас. А когда он явится сюда…
До прихода дунианина Консульт может полагаться на свои инструменты. Теперь у Ауранга не осталось иного выбора, кроме как вмешаться самому. Осуществить то, что его орудия только изображали, и овладеть тем, чему они только подражали…
— Верьте мне, дети мои, мы застанем врасплох беспечных и нанесем удар. В сердце его жены живет предательство.
Они испытают, каковы пределы проницательности этого пророка. Они не отдадут ему Гнозис.
Тварь урчала и клацала зубами.
— Мы проверяли их лица с помощью булавок, — сказал Элеазар подчеркнуто насмешливым тоном, некогда присущим ему.
— И так вы обнаружили его? — Эсменет говорила резко и с неприкрытым сарказмом.
Элеазар насмешливо глянул на Ийока, хотя сейчас бессмысленно было переглядываться с ним. Как мало эти простолюдины знают о джнане!
— Мне следует объяснить это снова?
Ее накрашенные губы дрогнули в усмешке.
— Все зависит от того, когда он пожелает выслушать твой рассказ, не так ли?
Элеазар фыркнул, сделал еще один большой глоток из своей чаши. Она умна — в этом ей не откажешь. Чертовски умна.
«Нет-нет… его сюда втягивать не надо».
То, что она так быстро узнала об их открытии, говорило не только о ее способностях, но и об эффективности организации, которую она создала по приказу Воина-Пророка. Нельзя повторить ошибку, недооценив ее саму и ее ресурсы. Ее, эту шлюху, Супругу Воина-Пророка.
Эту… Эсменет.
Да, она красива. Такой стоит воткнуть… Так, как воткнули в лицо той твари. Да, очень хорошо.
Рабы разбили шатер всего одну стражу назад. Элеазар прибыл вместе с Ийоком, чтобы исследовать тварь — первую, попавшуюся им живьем, — и тут появилась она. Она просто вошла…
С ней пришел один из первородных, Верджау, или как его там (Элеазар был слишком пьян, чтобы запомнить имя), и еще четверо из этой гребаной Сотни Столпов. И конечно, у каждого имелась хора. Они стояли небольшой сплоченной группой в лучах вечернего света, пробивавшихся в шатер. Элеазар думал: неужели она не осознает своей неслыханной наглости? Сейен сладчайший! Они же Багряные Шпили! Никто не вмешивается в их дела, даже сам господин и хозяин. Особенно женщина.
В шатре было жарко и смрадно из-за войлока, которым рабы покрыли стены, дабы приглушить звуки. Тварь приковали лицом вниз к грубому железному каркасу, подпиравшему потолок. К каждому ее лицевому щупальцу привязали по тонкому кожаному шнурку, расправляя их, как ребра зонта. С того места, где сидел Элеазар, это казалось гротескной пародией на Кругораспятие. Лицо твари влажно блестело в свете лампы, как промежность. Кровь ритмично капала на тростниковые циновки.
— Мы намеревались, — сказал Ийок, — поделиться любой информацией, какую добудем.
А будет это правдивая или ложная информация, конечно, полностью зависит от того, что удастся узнать.
— О, я вижу… — отозвалась Эсменет. Несмотря на хрупкость, в кианском платье и накидке она выглядела впечатляюще. — И когда бы это случилось? — продолжала она. — Наверное, после Шайме?
Проницательная сука. Именно поэтому у них нет надежды просто заболтать это маленькое и незначительное предательство: Шайме лежал всего в нескольких днях пути.
Невозможное стало неизбежным.
Странно, как происходящие события обнажают противоборствующие части его души, еще недавно казавшейся сплошным болотом. Даже когда его смешила сама мысль о Шайме и кишаурим, что-то у него в душе бормотало, тревожилось и беспокоилось. Как в тот день, когда его дядья вытащили его на волнолом, чтобы научить плавать.
«Не сегодня, пожалуйста… В другой раз!»
Где же справедливость? Договор с Майтанетом и Тысячей Храмов был заключен в другом мире. Там не было ни слова о Консульте и Втором Армагеддоне. Все заявления Завета оказались неправдой… И уж точно там ничего не говорилось о живом пророке!
Как же они могли так обмануться? И теперь — решиться на убийство, обнажить кинжал и тут же обнаружить, что для этого убийства нет повода… Кроме самозащиты.
«Что я сделал?»
