Но едва боцман закончил ремонт кормы, как их постигло новое несчастье: ветром сорвало носовой тент. Парусина, словно крыло подбитой птицы, взмахнула в воздухе раз, другой, упала в воду, снова взметнулась над шлюпкой и захлопала на ветру. С правого борта она была хорошо прибита, поэтому ее, не оторвало совсем. Опережая друг друга, все кинулись на нос и общими усилиями втащили парусину на шлюпку, прижали ее. В эту минуту их вынесло на новый бурун. Вода окатила всех с головы до ног. Стульбицкий не устоял под ударом волны и перевалился через сиденье в среднюю часть шлюпки. На этот раз шлюпка зачерпнула так много воды, что если бы она попала на новый бурун, — наверняка затонула бы.
Все с ожесточением принялись отливать воду. Борилку осенила какая — то мысль. Он выхватил нож, кинулся к парусине и решительным взмахом отполосовал от нее квадратный кусок величиной с простыню.
— Вычерпывать! — задыхаясь, крикнул он и бросил другой конец брезента Грибанову.
Все без объяснений поняли, что придумал боцман. Грибанов и Борилка стали вычерпывать воду полотном. Физически сильные, они захватывали за один раз по десять — пятнадцать ведер воды, и прежде чем шлюпка оказалась на новом опасном буруне, в ней только на дне оставалась вода. В следующих промежутках между гребнями волн Борилка и Грибанов успели восстановить урезанный носовой тент, и теперь самая страшная опасность миновала, — воду, что поступала из кормы, легко успевали отливать.
В этой ожесточенной, но слаженной борьбе со стихией люди не замечали усталости, а первая их победа развеяла чувство обреченности, которое охватывало едва ли не всех в критическую минуту.
За полдень в океане произошли заметные перемены. Ветер пошел на убыль и стал заворачивать в направлении, противоположном ходу солнца. Постепенно начали исчезать белые буруны, пошли на убыль волны. За каких — нибудь полтора — два часа ветер обошел полкруга и теперь дул прямо с противоположной стороны. Однако его направление продолжало меняться, и к вечеру он снова дул с юго — востока, обойдя весь круг, или, как говорят моряки, всю картушку компаса.
Шторм слабел. Трудно сказать, что было бы со шлюпкой и ее пассажирами, если бы к рассвету он не утих совсем, — люди окончательно выбились из сил к этому времени. К рассвету небо прояснилось. Утро выдалось на редкость тихим и спокойным. На небе — ни облачка, кругом ясная, невозмутимая гладь. На юге и востоке океан сиял под солнцем, словно расплавленный свинец. Там перепархивали мелкие шаловливые вихорьки воздуха, замысловато меняя направление, оставляя матовый след на блестящей глади воды. Иногда в той стороне проходили заметные бугры зыби, неся на своих горбинах ослепительные пучки отраженных солнечных лучей. На западе с утра лежала сизая мгла.
Но постепенно прояснилась даль и на западе. Грибанов и Борилка все время всматривались туда в надежде заметить землю. И не напрасно. Около полудня Борилка, сменившись с водоотлива, долго осматривал из — под своей широкой ладони весь западный горизонт.
— Кажется, земля, — пробормотал он наконец, и все посмотрели туда.
— Вижу землю! — уверенно объявил майор Грибанов. — Маленький островок…
— Это уже другой, — возразил Борилка. — Первый, смотрите левее, тот побольше.
Очертания островов проступали смутно, и нужно было до предела напрягать зрение, чтобы разглядеть их.
— Спасение ли это? — как бы про себя молвил Стульбицкий.
Ему никто не ответил, а журналист проговорил с тоской в голосе:
— Э — эх, сейчас бы попутного ветра да тумана поплотнее, глядишь, ночью как раз и притопали бы к этим островкам!..
Долго советовались, что делать. Оставаться в бездействии нельзя: течение с каждым часом уносит шлюпку прочь от этих мелких островов. А когда она окажется в районе крупных островов, лежащих отсюда к юго — западу, встречи с японцами не избежать. Было решено идти к мелким островам. За день они пройдут под веслами в лучшем случае половину пути. Вторую половину во что бы то ни стало нужно преодолеть ночью, чтобы с рассветом пристать к какому — нибудь кекуру — камню, возле которого можно будет укрыться.
Курс проложен, компас установлен, и на шлюпке снова заработали весла. На счастье людей с полудня подул легкий, ровный северо — восточный ветер, за ним потянулась мглистая пелена, а скоро привалил и туман. Правда, туман не был плотным, но видимость в океане не превышала одной мили Борилка поставил мачту и прикрепил к ней кусок паруса, который в шторм служил кормовым тентом. От носа к мачте натянули косой парус на правый галс. И хотя ветер дул с правого борта, шлюпка смогла идти прямым курсом к мелким островам.
Воронков и Борилка продолжали грести, помогая парусу. Грибанов рулил. Нужно было использовать до конца благоприятную обстановку — туман и ветер, чтобы незаметно подойти к островам.
Погода не менялась до вечера, а затем и всю ночь. За все это время никто в шлюпке не сомкнул глаз. Ночь показалась людям вечностью. Каждую минуту они были в напряжении, ожидая услышать где — нибудь шум идущего судна или всплески прибоя.
