— Хорошо, мы попробуем… — и исчез в траве. Повсюду стучали о землю саперные лопаты, притихли голоса. Суздальцев наблюдал за движением танков и старался определить передний край вражеской пехоты. Ясно, что пехота пойдет в атаку вслед за танками. Гул моторов нарастал, танки приближались. Они были уже километрах в двух. Суздальцев насчитал восемнадцать машин. Послышались залпы корабельной артиллерии с моря. Фонтаны земли и дыма с грохотом взлетали вокруг танков. Взглянув вдаль, командир роты вздрогнул: из-за высоты выползала новая цепочка кургузых темных машин. Лицо бывалого фронтовика стало мрачным: обстановка становилась критической.
А первый эшелон вражеских танков все ближе и ближе. Суздальцев видел, как передняя колонна развертывается веером, выстраиваясь фронтом к десантной группе. В зеленой низине замелькали фигуры вражеских солдат, их ряды становились гуще и шире. Танки шли на роту Суздальцева. Но примерно в километре от роты они сменили курс: построились взводными „клиньями“ — по три машины — и двинулись на правый фланг десантной группы. Тем временем вторая колонна танков достигла впадины и тоже развернулась фронтом. В этой колонне Суздальцев насчитал двадцать две машины.
На правом фланге захлопали гулкие выстрелы противотанковых ружей. Но Суздальцеву сейчас было не до них: двадцать два танка шли на его роту. За танками поднимались все новые и новые цепи японской пехоты.
В эту минуту командир роты услышал позади себя приближающийся топот. Оглянувшись, увидел: до десятка моряков, пригнувшись под тяжестью ящиков, подбегали к расположению роты. Впереди бежал чубатый старшина второй статьи в черном бушлате и бескозырке. В руках у него было что-то длинное, похожее на большую кочергу. „Противотанковое ружье“, — догадался Суздальцев.
— Командира роты! — крикнул старшина на бегу.
— Сюда! — поднял руку Суздальцев.
С разбегу старшина грохнулся на землю. Красивое лицо его с синими глазами густо разрумянилось, пот лил с него градом, чуб разметался по вспотевшему лбу.
— Товарищ старший лейтенант, — впопыхах докладывал он, — в ваше распоряжение три расчета пэтээр и пятьдесят противотанковых гранат. Приказано стоять насмерть. Прошу указать позицию…
Суздальцев готов был обнять и расцеловать этого безвестного парня, но только улыбнулся ему и сказал ласково:
— Отдышитесь. — Потом указал ему позицию рядом. К счастью, танки шли очень медленно, видимо опасаясь подвохов. Да и артиллерийский огонь с кораблей сильно затруднял их движение. Две машины были подбиты и дымили теперь в низине. У роты Суздальцева хватило времени на подготовку к бою с танками. Взводные доложили по цепи: индивидуальные ячейки окопов отрыты, противотанковые ружья готовы к бою, группы нападения сформированы…
И вот, наконец, команда:
— Пэтээры, огонь! Автоматчикам огонь не открывать! Ждать команды!
Танки ускорили ход, усилили пулеметный и пушечный огонь. Снаряды выли над головами десантников и рвались где-то позади роты. Грохот боя нарастал с каждой минутой. Справа послышались отдельные панические крики. Суздальцев взглянул туда. Несколько человек покинули окопы и быстро поползли назад, к морю. Старший лейтенант разглядел Гришко и Козорезова.
— Назад! — крикнул командир второго взвода лейтенант Вишняков и взмахнул в воздухе пистолетом. — Назад, пристрелю!
Гришко и Козорезов повернули к своим ячейкам и скрылись в них.
— Ура-а-а! — разнеслось в это время над ротой. Суздальцев оглянулся, посмотрел вперед. Там вертелся на месте и густо чадил вражеский танк. Это была работа старшины второй статьи. Задымили еще две машины. Над одной, из них взлетело пламя, и тотчас же грохот покрыл гул перестрелки. Столб пламени вырвался из корпуса, словно из самовара, и новое радостное „ура“ покатилось над передним краем.
Но восемнадцать вражеских машин, рыча и лязгая гусеницами, шли вперед.
— Приготовить противотанковые гранаты! — понеслась по цепи команда Суздальцева. — Автоматчики, огонь по пехоте!
